Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-08-2017] Сыграйте бесплатно в игровые автоматы на оф....

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

[07-08-2017] Представляем новый клуб Вулкан Ставка 777

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Хищные вещи века > страница 27

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45,


    Пока мы несли эту чушь, я внимательно его рассматривал. Он не выглядел слишком уж ловким человеком, даже если учесть мое больное плечо. Но он все время держал руку в кармане, и хотя я был почти убежден, что он не станет стрелять в отеле, рисковать мне не хотелось. Тем более что мне приходилось слышать о квантовых разрядниках ограниченного действия. Мне много раз ставили в упрек, что мои намерения отчетливо видны на моей физиономии. А Оскар, по-видимому, был достаточно проницательным человеком. С другой стороны, в карманах у него явно ничего подходящего не было, и руки в карманах он держал зря. Он отступил от двери и сказал:
    — Заходите…
    Мы вошли. Римайер действительно был плох. Он лежал на кушетке, накрытый сорванной портьерой, и неразборчиво бредил. Стол в номере был перевернут, посередине комнаты валялась в луже спиртного разбитая бутылка, и всюду была разбросана смятая мокрая одежда. Я подошел к Римайеру и сел так, чтобы не терять из виду Оскара, который встал у окна, опершись задом на подоконник. Глаза у Римайера были открыты. Я наклонился над ним.
    — Римайер, — позвал я. — Это я, Иван. Вы узнаете меня?
    Он тупо глядел мне в лицо. На подбородке у него виднелась под щетиной свежая ссадина.
    — Ты уже там… — пробормотал он. — Рыбарей… чтобы долго… не бывает… Ты не обижайся… Мешал очень… Не терплю.
    Это был бред. Я посмотрел на Оскара. Оскар жадно слушал, вытянув шею.
    — Нехорошо, когда просыпаешься… — бормотал Римайер. — Никому… просыпаться… Начинают… тогда не просыпаться…
    Оскар не нравился мне все больше и больше. Мне не нравилось, что он слушает бред Римайера. Мне не нравилось, что он оказался здесь раньше меня. И еще мне не нравилась ссадина на подбородке Римайера, совсем свежая. Рыжая морда, подумал я, глядя на Оскара, как же от тебя избавиться?
    — Надо вызвать врача, — сказал я. — Почему вы не вызвали врача, Оскар? По-моему, это делириум тременс…
    Я сейчас же пожалел о сказанном. От Римайера, к моему немалому изумлению, совсем не пахло спиртным, и Оскар, очевидно, хорошо знал это. Он ухмыльнулся и спросил:
    — Делириум тременс? Вы уверены?
    — Нужно немедленно вызвать врача, — повторил я. — И сиделок.
    Я опустил руку на телефонную трубку. Он моментально подскочил ко мне и положил ладонь на мою руку.
    — Зачем же вы? — сказал он. — Давайте лучше я вызову врача. Вы тут человек новый, а я знаю отличного врача.
    — Ну какой там у вас врач… — возразил я, глядя на ссадину у него на костяшках пальцев. Эта ссадина тоже была свежая.
    — Отличный врач. Как раз специалист по белой горячке.
    — Вот видите, — сказал я. — А может быть, у Римайера и нет никакой белой горячки.
    Римайер вдруг сказал:
    — Так я велел… Альзо шпрахт Римайер… Наедине с миром…
    Мы оглянулись на него. Он говорил высокомерно, но глаза его были закрыты, а лицо в складках дряблой серой кожи казалось жалким. Сволочь, подумал я про Оскара, имеет наглость торчать здесь. У меня вдруг мелькнула дикая мысль, показавшаяся мне в тот момент очень удачной: свалить Оскара толчком в солнечное сплетение, связать и заставить немедленно выложить все, что он знает. Знает он, вероятно, много. А может быть, и все. Он смотрел на меня, и в его бледных глазах были страх и ненависть.
    — Хорошо, — сказал я. — Пусть врача вызовет портье.
    Он убрал руку, и я позвонил портье. В ожидании врача я сидел возле Римайера, а Оскар ходил из угла в угол, перешагивая через лужу спиртного. Я следил за ним краем глаза. Он вдруг нагнулся и поднял что-то с пола. Что-то маленькое и пестрое.
    — Что это там? — спросил я равнодушно.
    Он поколебался немного, а затем бросил мне на колени плоскую коробочку с пестрой этикеткой.
    — А, — сказал я и поглядел на Оскара. — "Девон".
    — "Девон", — отозвался он. — Странно, что здесь, а не в ванной, правда?
    Черт, подумал я. Пожалуй, я был слишком зелен, чтобы драться с ним в открытую. Я еще слишком мало знал.
    — Ничего странного, — сказал я наобум. — Вы ведь, кажется, распространяете этот репеллент. Наверное, это образец, который вывалился у вас из кармана.
    — У меня из кармана? — он страшно удивился. — А, вы имеете в виду, что я… Но я уже давно выполнил все поручения и теперь просто отдыхаю. Но если вы интересуетесь, я могу помочь.
    — Это очень интересно, — сказал я. — Я посоветуюсь…
    Тут, к сожалению, дверь распахнулась, и появился врач в сопровождении двух сестер.
    Врач оказался человеком решительным. Он жестом убрал меня с кушетки и отбросил портьеру, которой был накрыт Римайер. Римайер лежал совершенно голый.
    — Ну конечно… — сказал врач. — Опять… — он поднял Римайеру веки, оттянул ему нижнюю губу, пощупал пульс. — Сестра, кордеин… И вызовите горничных, пусть вылижут эту конюшню до блеска… — Он выпрямился и посмотрел на нас. — Родственники?
    — Да, — сказал я. Оскар промолчал.
    — Вы нашли его уже без сознания?
    — Он лежал и бредил, — сказал Оскар.
    — Это вы перенесли его сюда?
    Оскар помедлил.
    — Я только укрыл его портьерой, — сказал он. — Когда я пришел, он лежал, как сейчас. Я боялся, что он простудится.
    Врач некоторое время смотрел на него, потом сказал:
    — Впрочем, это безразлично. Вы можете идти. С ним останется сиделка. Оба. Вечером можете позвонить. Всего хорошего.
    — А что с ним, доктор? — спросил я.
    Врач пожал плечами.
    — Ничего особенного. Переутомление, нервное истощение… Кроме того, он по-видимому, слишком много курит. Завтра он станет транспортабельным, и тогда увезите его домой. У нас ему оставаться вредно. У нас слишком весело. До свидания.
    Мы вышли в коридор.
    — Пойдемте выпьем, — предложил я.
    — Вы забыли, что я не пью, — заметил Оскар.
    — Жаль. Вся эта история меня так расстроила, что хочется выпить. Римайер всегда был таким здоровяком…
    — Ну, в последнее время он сильно сдал, — сказал Оскар осторожно.
    — Да, я с трудом узнал его, когда вчера увидел…
    — Я тоже, — сказал Оскар. Он не верил ни одному моему слову. Я ему тоже.
    — Где вы остановились? — спросил я.
    — Здесь же, — сказал Оскар. — Этажом ниже, восемьсот семнадцатый номер.
    — Жаль, что вы не пьете. Мы бы могли посидеть у вас и хорошо поговорить.
    — Да, это было бы не плохо. Но, к сожалению, я очень спешу. — Он промолчал. — Знаете что, дайте мне ваш адрес, завтра утром я вернусь и зайду к вам. Около десяти — вас устроит? Или вы позвоните мне…
    — Отчего же… — сказал я и дал ему свой адрес. — Честно говоря, меня очень интересует "Девон".
    — Я думаю, мы сумеем договориться, — сказал Оскар. — До завтра.
    Он сбежал по лестнице. Он действительно, по-видимому, спешил. А я спустился в лифте и дал телеграмму Марии: "Брату очень плохо чувствую себя одиноким бодрюсь Иван". Я и в самом деле чувствовал себя одиноким. Римайер снова вышел из игры — по крайней мере на сутки. Единственный намек, который он мне дал, это совет насчет рыбарей. Ничего определенного у меня не было. Были рыбари, которые обитают где-то в Старом Метро; был "Девон", который, возможно, каким-то боком касался моего дела, но с тем же успехом мог не иметь к нему никакого отношения; был Оскар, явно связанный с "Девоном" и с Римайером, фигура достаточно неприятная и зловещая, но, несомненно, лишь одна из множества неприятных и зловещих фигур на местных безоблачных горизонтах; был еще какой-то Буба, снабдивший "Девоном" пористый нос… В конце концов я здесь всего сутки, подумал я. Время есть. И на Римайера в конце концов можно еще рассчитывать, и Пека, может быть, удастся найти… Я вдруг вспомнил вчерашнюю ночь и дал телеграмму Зигмунду: "Концерт самодеятельности двадцать восьмого подробности не знаю Иван". Потом я подозвал портье и спросил, как быстрее пройти к Старому Метро.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь