Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[09-10-2017] Игровые автоматы в хорошем качестве без...

[06-10-2017] На что нужно обратить внимание в игровом...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Хищные вещи века > страница 21 - Глава 7

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45,

Глава 7


    Не знаю, как я добрался до этого фонтана. Наверное, у меня здоровые инстинкты, а обыкновенная холодная вода — это было как раз то, что нужно. Я полез в воду, не раздеваясь, и лег. Мне сразу стало легче. Я лежал на спине, на лицо мне сыпались брызги, и это было необычайно приятно. Здесь было совсем темно, сквозь ветки и воду просвечивали неяркие звезды, и было совсем тихо. Несколько минут я почему-то следил за звездой поярче, медленно двигавшейся по небу, пока не сообразил, что это ретрансляционный спутник "Европа", и подумал, как это далеко отсюда, и как это обидно и бессмысленно, если вспомнить безобразную кашу на площади, отвратительную ругань и визг, мокротное харканье газовых бомб и тухлую вонь, выворачивающую наизнанку желудок и легкие. Понимая свободу как приумножение и скорое утоление потребностей, вспомнил я, искажают природу свою, ибо зарождают в себе много бессмысленных и глупых желаний, привычек и нелепейших выдумок… Бесценный Пек обожал цитировать старца Зосиму, когда кружил с потиранием рук вокруг накрытого стола. Тогда мы были сопливыми курсантами и совершенно серьезно воображали, будто такого рода изречения годятся в наше время лишь для того, чтобы блеснуть эрудицией и чувством юмора… Тут кто-то шумно рухнул в воду в шагах десяти от меня.
    Сначала он хрипло кашлял, отхаркивался и сморкался, так что я поспешил выбраться из воды, потом принялся плескаться, ненадолго совсем затих и вдруг разразился бранью.
    — Гниды бесстыжие, — рычал он, — пр-р-роститутки… Собаки свинячьи… По живым людям! Гиены вонючие, дряни поганые… Слегачи образованные, гады… — Он снова яростно отхаркивался. — Свербит у них, что люди развлекаются… На щеку наступили, сволочи… — Он болезненно охнул в нос. — Провались они с этой дрожкой, чтобы я туда еще раз пошел…
    Он опять застонал и поднялся. Было слышно, как с него льет. Я смутно видел во мраке его шатающуюся фигуру. Он тоже меня заметил.
    — Эй, друг, закурить нет? — окликнул он.
    — Было, — сказал я.
    — Гады, — сказал, — он. — Я тоже не догадался вынуть. Так во всем и плюхнулся. — Он прошлепал ко мне и присел рядом. — Болван какой-то на щеку наступил, — сообщил он.
    — По мне тоже прошлись, — сочувственно сказал я. — Ошалели все.
    — Нет, ты мне скажи, откуда они слезогонку берут? — сказал он. — И пулеметы.
    — И самолеты, — добавил я.
    — Самолет что! — возразил он. — Самолет у меня у самого есть. Купил по дешевке, всего семьсот крон… Чего им надо, вот что я не понимаю!
    — Хулиганье, — сказал я. — Набить им как следует морду, вот и весь разговор…
    Он желчно рассмеялся.
    — Как же, набил один такой!.. Они тебя так отделают… Ты думаешь, их не били? Еще как били! Да, видно, мало… Их надо было в землю вбить, с пометом ихним вместе, а мы прозевали… А теперь, они нас бьют. Народ мягкий стал, вот что я тебе скажу. Всем на все наплевать. Отбарабанил свои четыре часика, выпил — и на дрожку, и бей ты его хоть из пушки. — Он в отчаянии хлопнул себя по мокрым бокам. — Ведь были же, говорят, времена! — завопил он. — Ведь пикнуть же не смели! — чуть из них кто вякнет — ночью к нему в белых балахонах или там в черных рубашках, дадут в зубы с хрустом и в лагерь, чтоб не вякал… В школах, сын рассказывает, все фашистов поносят: ах, негров обижали, ах, ученых совсем затравили, ах, лагеря, ах, диктатура! Да не травить надо было, а в землю вбивать, чтобы на развод не осталось! — он с длинным хлюпаньем провел ладонью под носом. — Завтра на работу с утра, а мне всю морду свезло… Пойдем выпьем, а то еще простудимся…
    Мы пролезли через кусты и выбрались на улицу.
    — Тут за углом "Ласочка", — сообщил он.
    "Ласочка" была полна мокроволосыми полуголыми людьми. По-моему, все были подавлены, как-то смущены и мрачно хвастались друг перед другом синяками и ссадинами. Несколько девушек в одних трусиках, сгрудившись вокруг электрокамина, сушили юбки — их платонически похлопывали по голому. Мой спутник сразу пролез в толпу и, размахивая руками и поминутно сморкаясь в два пальца, стал призывать "вколотить их, сволочей, в землю". Ему вяло поддакивали.
    Я спросил русской водки, а когда девушки отошли и оделись, снял гавайку и подсел к камину. Бармен поставил передо мной стакан и снова вернулся за стойку к пухлому журналу — решать кроссворд. Публика разговаривала.
    — И чего, спрашивается, стрелять? Не настрелялись, что ли? Как маленькие, ей-богу… Добро только портят.
    — Бандиты, хуже гангстеров, а только как хотите, дрожка эта — тоже гадость.
    — Это точно. Давеча моя говорит, я, говорит, тебя, папа, видела, ты, говорит, папа, синий был, как покойник, и очень уж страшный, а ей всего-то десять лет, каково мне было в глаза ей смотреть, а?..
    — Эй, кто-нибудь, — сказал бармен, не поднимая головы. — Развлечение из четырех букв, это что?
    — Ну, хорошо. А кто все это выдумал? И дрожку, и ароматьеры… А? Вот то-то…
    — Если промокнешь, лучше всего бренди.
    — …Ждали мы его на мосту. Смотрим, идет, очкарик, и трубу такую несет со стеклами. Мы его ка-ак взяли — с моста. С очками вместе и с трубой, только ногами дрыгнул… А потом ноздря прибегает, в сознание его, значит, привели, посмотрел с моста, как тот булькает. Ребята, говорит, да вы что, пьяные, это же совсем не тот, я этого, говорит, в первый раз вижу…
    — А по-моему, надо издать закон: если ты семейный, нечего на дрожку шляться…
    — Эй, кто-нибудь, — сказал бармен. — А как будет литературное произведение из семи букв? Книжка что ли?..
    — …Так у меня у самого во взводе было четыре интеля, пулеметчики. Я помню, мы с пакгаузов удирали, — ну, знаете, там еще теперь фабрику строят, и вот двое остались прикрывать. Между прочим, никто их не просил, вызвались исключительно сами. А потом вернулись мы, а они висят рядышком на мостовом кране, голые, и все у них калеными щипцами повыдергано. Вот так, понял? А теперь, я думаю: где остальные двое сегодня, скажем, были? Может, они меня же слезогонкой угощали, ведь такие могут вполне…
    — Мало ли кого вешали… Нас тоже вешали за разные места.
    — В землю их вколотить до ноздрей, и все тут!
    — Я пойду. Чего тут сидеть… У меня уже изжога началась. А там, наверное, все починили…
    — Эй, бармен, девочки! По последней!
    Гавайка моя высохла. Я оделся и, когда кафе опустело, перебрался за столик и стал смотреть, как в углу двое изысканно одетых пожилых людей тянут через соломинку коктейль. Они сразу бросались в глаза — оба, несмотря на очень теплую ночь, в строгих черных галстуках. Они не разговаривали, а один все время поглядывал на часы. Потом я отвлекся. Ну, доктор Опир, как вам показалась эта дрожка? Вы были на площади? Да нет, вы, конечно, не были. А зря. Интересно было бы знать, что вы об этом думаете. Впрочем, черт с вами. Какое мне дело до того, что думает доктор Опир? Что я сам об этом думаю? Что ты об этом думаешь, высококачественное парикмахерское сырье? Скорей бы акклиматизироваться. Не забивайте мне голову индукцией, дедукцией и техническими приемами. Самое главное — побыстрей акклиматизироваться. Почувствовать себя своим среди них… Вот все опять пошли на площадь. Несмотря на то, что произошло, они все-таки снова пошли на площадь. А у меня нет, ну, ни малейшего желания идти на площадь. Я бы с удовольствием пошел сейчас домой и опробовал свою кровать. А когда же к рыбарям? Интели, "Девон" и рыбари. Интели — может, это местная золотая молодежь? "Девон"… "Девон" надо иметь в виду. Вместе с Оскаром. Теперь рыбари…
    — Рыбари — это немного вульгарно, — негромко, но отнюдь не шепотом сказал один из черных костюмов.
    — Все зависит от темперамента, — сказал другой. — Лично я нисколько не осуждаю Карагана.
    — Видите ли, я тоже не осуждаю. Немного шокирует то, что он забрал свой пай. Джентльмен так не поступил бы.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь