Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-10-2017] Предлагаем сыграть на доступном зеркале...

[09-10-2017] Игровые автоматы в хорошем качестве без...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Хищные вещи века > страница 29

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45,


    — Умники-затейники, — сказал я вслух, чуть не плача. — Остряки-самоучки… Это надо же было додуматься! Таланты-самородки…
    Он услышал мой голос и, задрав кормовые ноги, произнес:
    — Температурка у нас будет два метра тринадцать дюймов, влажности нет, чего нет, того нет…
    — Повтори свое задание, — сказал я, подходя.
    Он со свистом выпустил из присосков сжатый воздух, бессмысленно подрыгал ногами и взбежал на потолок.
    — Слезай вниз, — приказал я строго, — и отвечай на вопрос.
    Он висел у меня над головой среди заплесневелых проводов, этот давно устаревший кибер, предназначенный для работ на астероидах, жалкий и нелепый, весь в лохмотьях от карбонной коррозии и в кляксах черной подземной грязи.
    — Слезай вниз! — рявкнул я.
    Он швырнул в меня дохлой крысой и умчался в темноту.
    — Базальты! — вопил он на разные голоса. — Псевдометаморфические породы! Я над Берлином! Как слышите? Пора спать!
    Я бросил палку и пошел за ним следом. Он добежал до следующей лампы, спустился вниз и стал быстро, по-собачьи, рыть бетон рабочими манипуляторами. Бедняга, у него и в лучшие-то времена мозг был способен к нормальной работе только при тяжести в одну сотую земной, а сейчас он был совершенно невменяем. Я нагнулся над ним и стал шарить под панцирем, отыскивая узел регулировки. "Вот поганцы", — сказал я вслух. Узел регулировки был расплющен, словно но нему ударили кувалдой. Он бросил копать и схватил меня за ногу.
    — Стоп! — гаркнул я. — Прекратить!
    Он прекратил, лег на бок и сообщил басом:
    — Надоел он мне до смерти, Эль. Бренди бы сейчас выпить…
    Внутри у него щелкнули контакты, и заиграла музыка. Шипя и посвистывая, он исполнил "Марш охотников". Я смотрел на него и думал, как это глупо и отвратительно, как смешно и страшно одновременно. Если бы я не был межпланетником, если бы я испугался и побежал, он бы почти наверняка убил меня… А ведь здесь никто не знал, что я был межпланетником. Никто. Ни один человек. Римайер тоже не знал, что я был межпланетником…
    — Встань, — сказал я.
    Он зажужжал и принялся ковырять стену, и тогда я повернулся и пошел обратно. Все время, пока я шел до поворота в коридор, мне было слышно, как он гремит и лязгает в груде исковерканных рельсов, шипит электросваркой и несет околесицу на два голоса.
    Противоатомная дверь была уже открыта. Я шагнул через порог и захлопнул ее за собой.
    — Ну как? — спросил круглоголовый.
    — Глупо, — ответил я.
    — Я же не знал, что вы межпланетник. Вы работали в космосе?
    — Работал. Все равно глупо. На дураков. На неграмотных экзальтированных дураков.
    — На каких?
    — Экзальтированных.
    — А-а… Ну, это вы зря. Многим нравится. А вообще я вам говорил, что приходили бы вечером. У нас вообще для одиночек развлечений мало… — он налил виски и добавил содовой из сифона.
    — Хотите?
    Я взял стакан и облокотился на барьер. Эль с сигареткой, прилипшей к губе, угрюмо смотрел на экран. По экрану метались ослизлые стены тоннеля, скрюченные рельсы, черные лужи, летели искры электросварки.
    — Это не для меня, — заявил я. — Пусть этим занимаются бухгалтеры и парикмахеры. Я против них, конечно, ничего не имею, но мне-то надо такое, чего я никогда в жизни не видел.
    — Сами, значит, не знаете, чего хотите, — сказал круглоголовый. — Это тяжелый случай. Вы, извиняюсь, не интель?
    — А в чем дело?
    — Нет, вы только не подумайте чего-нибудь, перед костлявой, сами понимаете, все равны. Я только что хочу сказать? Что интели — самые капризные клиенты, вот и все. Верно, Эль? Если приходит, скажем, тот же бухгалтер или парикмахер, он хорошо знает, чего ему надо. Кровь погонять ему надо, чтобы себя показать, собой погордиться, чтобы девчонки визжали, чтобы показывать всем дырки в шкуре… Это парни простые, каждому хочется считать себя мужчиной. Ведь кто он такой, наш клиент? Способностей особенных у него нет, да они ему и не требуются… Вот раньше, я в книге читал, хоть завидовали друг другу, сосед, мол, как сыр в масле катается, а я на холодильник накопить не могу — разве это можно вытерпеть? Цеплялись, конечно, зубами за барахло, за деньги, за место выгодное… Жизнь на это клали! У кого кулак крепче или голова хитрее, тот и наверху… А теперь ведь жизнь стала жирная, тихая, всего в достатке. К чему себя применить? Я же не карась, я же человек все-таки, мне же скучно, а придумать сам ничего не умею. Это ведь надо особые способности иметь — придумывать! Это надо же гору книг прочитать, а попробуй-ка их читать, когда тебя от них тошнит… Прославиться там в мировом масштабе или выдумать чего-нибудь вроде машины — это мне и в голову не сразу придет, а если и придет — что толку? Никому ты в общем-то не нужен, даже жене и детям собственным не нужен, если разобраться, верно, Эль? Да и тебе никого не надо… Теперь, значит, придумывают для тебя умные люди что-нибудь новенькое, то ароматьеры эти, то дрожку, то новую пляску… Питье вот новое придумали… "хорек" называется… Хотите, я вам собью? Он этого "хорька" хватит — глаза на лоб, он и доволен… А пока глаза у него на месте, жизнь для него все равно что дождевая вода. Вот к нам тут один интель ходит и каждый раз жалуется: жизнь, говорит, пресна, ребята… А отсюда я выхожу — герой! После, скажем, пульки или "один на двенадцать" я же совсем по-другому на себя смотрю. Верно, Эль? Мне все снова сладко делается — бабы, жратва, вино…
    — Да, — сказал я сочувственно. — Я вас хорошо понимаю. Но для меня-то все это тоже пресно.
    — Слег ему нужен, — сказал вдруг Эль басом.
    — Что-что? — спросил я.
    — Слег, говорю.
    Круглоголовый весь сморщился.
    — Ну брось, Эль. Ну что ты сегодня какой-то…
    — Кашлять я на него хотел, — сказал Эль. — Не люблю я этих… Все ему пресно, все ему не так.
    — Вы его не слушайте, — сказал круглоголовый. — Он ночь не спал, утомился…
    — Нет, почему же? — возразил я. — Очень интересно. Что это за слег?
    Круглоголовый опять сморщился.
    — Неприлично это, понимаете? — сказал он. — Вы Эля не слушайте, он хороший парень, простой, но ему обложить человека ничего не стоит. А слово это нехорошее. Повадились сейчас какие-то на стенах его везде писать. Вот ведь хулиганье, а? Сопляки, толком и не знают, что это такое, а пишут… Вон, видите, мы барьер обстругали… Сволочь какая-то вырезала, поймал бы его — наизнанку вывернул бы… Ведь у нас женщины бывают.
    — Ты скажи ему, — произнес Эль, обращаясь к круглоголовому, — чтобы раздобыл себе слег и утихомирился. Пусть найдет Бубу…
    — Да заткнись ты, Эль! — сказал круглоголовый сердито. — Не слушайте вы его…
    Услышав имя Бубы, я снова наполнил стакан и устроился поудобнее.
    — Что же это такое, — сказал я, — тайный порок какой-нибудь?
    — Тайный! — сказал Эль басом и нехорошо заржал. Круглоголовый тоже засмеялся.
    — У нас тайного ничего быть не может, — сказал он. — Какие могут быть тайны, когда народ с пятнадцати лет закладывает? Дураки эти, интели, все секреты разводят… Хотят двадцать восьмого заварушку устроить, шепчутся, минометы давеча за город повезли, чтобы спрятать, значит, ну, как дети, ей-богу! Верно, Эль?
    — Ты ему скажи, — простой хороший парень Эль гнул свое. — Ты ему скажи: пусть валит ко всем чертям. Ты за него не заступайся. Так ему и скажи: пусть идет к Бубе в "Оазис", и весь разговор.
    Он выбросил на барьер мой бумажник и бланк. Я допил виски. Круглоголовый серьезно сказал:


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь