Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[26-06-2017] Что из себя представляют игровые автоматы...

[22-06-2017] Представляем гемблинг премиум класса «Вулкан...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Стажеры > страница 35 - Глава 9. Бамберга. Нищие духом

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59,

Глава 9. Бамберга. Нищие духом


    Бэла Барабаш перешагнул через комингс и плотно прикрыл за собой дверь. На двери красовалась черная пластмассовая табличка: "The chief manager of Bamberga mines. Spase Pearl Limited" <Главный управляющий копями Бамберги. Спэйс Перл Лимитэд>. Табличка была расколота. Еще вчера она была цела. Пуля попала в левый нижний уголок таблички, и трещина проходила через заглавную букву "В". Подлый слизняк, подумал Бэла. "Уверяю вас, на копях нет никакого оружия. Только у вас, мистер Барабаш, да у полицейских. Даже у меня нет". Мерзавец.
    Коридор был пуст. Прямо перед дверью висел жизнерадостный плакат: "Помни, ты — пайщик. Интересы компании — твои интересы". Бэла взялся за голову, закрыл глаза и некоторое время постоял так, слегка покачиваясь. Боже мой, подумал он. Когда же все это кончится? Когда меня отсюда уберут? Ну, какой я комиссар? Ведь я же ничего не могу. У меня сил больше нет. Вы понимаете? У меня больше нет сил. Заберите меня отсюда, пожалуйста. Да, мне очень стыдно и все такое. Но больше я не могу…
    Где-то с лязгом захлопнулся люк. Бэла опустил руки и побрел по коридору. Мимо осточертевших рекламных проспектов на стенах. Мимо запертых кают инженеров. Мимо высоких узких дверей полицейского отделения. Интересно, в кого могли стрелять на этаже администрации? Конечно, мне не скажут, кто стрелял. Но, может быть, удастся узнать в кого стреляли? Бэла вошел в полицию. За столом, подперев рукой щеку, дремал сержант Хиггинс, начальник полиции, один из трех полицейских шахты Бамберги. На столе перед Хиггинсом стоял микрофон, справа — рация, слева лежал журнал в пестрой обложке.
    — Здравствуйте, Хиггинс, — сказал Бэла.
    Хиггинс открыл глаза.
    — Добрый день, мистер Барабаш.
    Голос у него был мужественный, но немножко сиплый.
    — Что нового, Хиггинс?
    — Пришла "Гея", — сказал Хиггинс. — Привезли почту. Жена пишет, что очень скучает. Как будто я не скучаю. Вам тоже есть четыре пакета. Я сказал, чтобы вам занесли. Я думал, что вы у себя.
    — Спасибо, Хиггинс. Вы не знаете, кто сегодня стрелял на этом этаже?
    Хиггинс подумал.
    — Что-то я не помню, чтобы сегодня стреляли, — сказал он.
    — А вчера вечером? Или ночью?
    Хиггинс сказал неохотно:
    — Ночью кто-то стрелял в инженера Мейера.
    — Это сам Мейер вам сказал? — спросил Барабаш. — Меня не было. Я дежурил в салуне.
    — Видите ли, Хиггинс, — сказал Барабаш. — Я сейчас был у управляющего. Управляющий в десятый раз заверил меня, что оружие здесь имеется только у вас, у полицейских.
    — Очень может быть.
    — Значит, в Мейера стрелял кто-нибудь из ваших подчиненных?
    — Не думаю, — сказал Хиггинс. — Том был со мной в салуне, а Конрад… Зачем Конраду стрелять в инженера?
    — Значит, оружие есть у кого-нибудь еще?
    — Я его не видел, мистер Барабаш, этого оружия. Если бы видел — отобрал бы. Потому что оружие запрещено. Но я его не видел.
    Бэле вдруг стало все совершенно безразлично.
    — Ладно, — вяло сказал он. — В конце концов следить за законностью — дело ваше, а не мое. Мое дело — информировать МУКС о том, как вы справляетесь со своими обязанностями.
    Он повернулся и вышел. Он спустился в лифте на второй этаж и пошел через салун. В салуне никого не было. Вдоль стен мигали желтыми огоньками продавцы-автоматы. Напиться, что ли, подумал Бэла. Нализаться, как свинья, лечь в постель и проспать двое суток. А потом встать и опять напиться. Он прошел салун и пошел по длинному широкому коридору. Коридор назывался "бродвеем" и тянулся от салуна до уборных. Здесь тоже висели плакаты, напоминавшие о том, что "интересы компании — твои интересы", висели программы кино на ближайшую декаду, биржевые бюллетени, лотерейные таблицы, висели таблицы бейсбольных и баскетбольных соревнований, проводившихся на Земле, и таблицы соревнований по боксу и по вольной борьбе, проводившихся здесь, на Бамберге. На "бродвей" выходили двери обоих кинозалов и дверь библиотеки. Спортзал и церковь находились этажом ниже. По вечерам на "бродвее" было не протолкнуться, и глаза слепили разноцветные огни бессмысленных реклам. Впрочем, не так уж и бессмысленных — они ежевечерне напоминали рабочему, что ждет его на Земле, когда он вернется к родным пенатам с набитым кошельком.
    Сейчас на "бродвее" было пусто и полутемно. Бэла свернул в один из коридоров. Справа и слева потянулись одинаковые двери. Здесь располагались общежития. Из дверей тянуло запахом табака и одеколона. В одной из комнат Бэла увидел лежащего на койке человека и вошел. Лицо лежавшего было облеплено пластырем. Одинокий глаз грустно смотрел в потолок.
    — Что с тобой, Джошуа? — спросил Бэла, подходя.
    Печальный глаз Джошуа обратился на него.
    — Лежу, — сказал Джошуа. — Мне следует быть в шахте, а я лежу. И каждый час теряю уйму денег. Я даже боюсь подсчитать, сколько я теряю.
    — Кто тебя побил?
    — Почем я знаю? — ответил Джошуа. — Напился вчера так, что ничего не помню. Черт меня дернул… Целый месяц крепился. А теперь вот пропил дневной заработок, лежу и еще буду лежать. Он снова печально уставился в потолок.
    — Да, — сказал Бэла.
    Ну, вот что ты с ним поделаешь, подумал он. Убеждать его, что пить вредно — он это и сам знает. Когда он встанет, то будет сидеть в шахте по четырнадцать часов, чтобы наверстать упущенное. А потом вернется на Землю, и у него будет черный лучевой паралич и никогда не будет детей или будут рождаться уроды.
    — Ты знаешь, что работать в шахте больше шести часов опасно? — спросил Бэла.
    — Идите вы, — тихо сказал Джошуа. — Не ваше это дело. Не вам работать.
    Бэла вздохнул и сказал:
    — Ну, что ж, поправляйся.
    — Спасибо, мистер комиссар, — проворчал Джошуа. — Не о том вы заботитесь. Позаботьтесь лучше, чтобы салун прикрыли. И чтобы самогонщиков нашли.
    — Ладно, — сказал Бэла. — Попробую.
    Вот, думал он, направляясь к себе. А попробуй, закрой салун, и ты же сам будешь орать на митингах, что всякие коммунисты лезут не в свое дело. Нет никакого выхода из этого круга. Никакого.
    Он вошел в свою комнату и увидел, что там сидит инженер Сэмюэль Ливингтон. Инженер читал старую газету и ел бутерброды. На столе перед ним лежала шахматная доска с расставленными фигурами. Бэла поздоровался и устало уселся за стол.
    — Сыграем? — предложил инженер.
    — Сейчас, я только посмотрю, что мне прислали.
    Бэла распечатал пакеты. В трех пакетах были книги, в четвертом — письмо от матери и несколько открыток с видами Нового Пешта. На столе лежал еще розовый конвертик. Бэла знал, что в этом конвертике, но все-таки распечатал его. "Мистер комиссар! Убирайся отсюда к чертовой матери. Не мути воду, пока цел. Доброжелатели". Бэла вздохнул и отложил записку.
    — Ходите, — сказал он.
    Инженер двинул пешку.
    — Опять неприятности? — спросил он.
    — Да.
    Он в молчании разыграл защиту Каро-Канн. Инженер получил небольшое позиционное преимущество. Бэла взял бутерброд и стал задумчиво жевать, глядя на доску.
    — Вы знаете, Бэла, — сказал инженер, — когда я впервые увижу вас веселым, я скажу, что проиграл идеологическую войну.
    — Вы еще увидите, — сказал Бэла без особой надежды.
    — Нет, — сказал инженер. — Вы обречены. Посмотрите вокруг, вы сами видите, что обречены.
    — Я? — спросил Бэла. — Или мы?
    — Все вы со своим коммунизмом. Нельзя быть идеалистами в нашем мире.
    — Ну, это нам двадцать раз говорили за последние сто лет.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь