Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[26-06-2017] Что из себя представляют игровые автоматы...

[22-06-2017] Представляем гемблинг премиум класса «Вулкан...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Стажеры > страница 18 - Глава 5. "Тахмасиб". Генеральный инспектор и другие

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59,

Глава 5. "Тахмасиб". Генеральный инспектор и другие



    Мягкий свисток будильника разбудил Юру ровно в восемь утра по бортовому времени. Юра приподнялся на локте и сердито посмотрел на будильник. Будильник подождал немного и засвистел снова. Юра застонал и сел на койке. Нет, больше я по вечерам читать не буду, подумал он. Почему это вечером никогда не хочется спать, а утром испытываешь такие мучения?
    В каюте было прохладно, даже холодно. Юра обхватил руками голые плечи и постучал зубами. Затем он спустил ноги на пол, протиснулся между койкой и стеной и вышел в коридор. В коридоре было еще холоднее, но зато там стоял Жилин, могучий, мускулистый, в одних трусах. Жилин делал зарядку. Некоторое время Юра, обхватив руками плечи, стоял и смотрел, как Жилин делает зарядку. В каждой руке у Жилина было зажато по десятикилограммовой гантели. Жилин вел бой с тенью. Тени приходилось плохо. От страшных ударов по коридору носился ветерок.
    — Доброе утро, Ваня, — сказал Юра.
    Жилин мгновенно и бесшумно повернулся и скользящими шагами двинулся на Юру, ритмично раскачиваясь всем телом. Лицо у него было серьезное и сосредоточенное. Юра принял боевую стойку. Тогда Жилин положил гантели на пол и кинулся в бой. Юра кинулся ему навстречу, и через несколько минут ему стало жарко. Жилин хлестко и больно избивал его полураскрытой ладонью. Юра три раза попал ему в лоб, и каждый раз на лице Жилина появлялась улыбка удовольствия. Когда Юра взмок, Жилин сказал: "Брэк!" — и они остановились.
    — Доброе утро, стажер, — сказал Жилин. — Как спалось?
    — Спа… си… бо, — сказал Юра. — Ни… чего.
    — В душ! — скомандовал Жилин.
    Душевая была маленькая, на одного человека, и возле нее уже стоял с брезгливой усмешкой Юрковский в роскошном, красном с золотом халате, с колоссальным мохнатым полотенцем через плечо. Он говорил сквозь дверь:
    — Во всяком случае… э-э… я отлично помню, что Краюхин тогда отказался утвердить этот проект… Что?
    Из-за двери слабо слышался шум струй, плеск и неразборчивый тонкий тенорок.
    — Ничего не слышу, — негодующе сказал Юрковский. Он повысил голос. — Я говорю, что Краюхин отклонил этот проект, и если ты напишешь, что это была историческая ошибка, то ты будешь прав… Что?
    Дверь душевой отворилась, и оттуда, еще продолжая вытираться, вышел розовый бодрый Михаил Антонович Крутиков, штурман "Тахмасиба".
    — Ты тут что-то говорил, Володенька, — благодушно сказал он. — Только я ничего не слышал. Вода очень шумит.
    Юрковский с сожалением на него посмотрел, вошел в душевую и закрыл за собой дверь.
    — Мальчики, он не рассердился? — спросил встревоженный Михаил Антонович. — Мне почему-то показалось, что он рассердился.
    Жилин пожал плечами, а Юра сказал неуверенно:
    — По-моему, ничего.
    Михаил Антонович вдруг закричал:
    — Ах, ах! Каша разварится! — и быстро побежал по коридору на камбуз.
    — Говорят, сегодня прибываем на Марс? — сказал Юра.
    — Был такой слух, — сказал Жилин. — Правда, тридцать-тридцать по курсу обнаружен корабль под развевающимся пиратским флагом, но я полагаю, что мы проскочим. — Он вдруг остановился и прислушался. Юра тоже прислушался. В душевой обильно лилась вода. Жилин пошевелил коротким носом. Чую, — сказал он.
    Юра тоже принюхался.
    — Каша, что ли? — спросил он неуверенно.
    — Нет, — сказал Жилин. — Зашалил недублированный фазоциклер. Ужасный шалун, этот недублированный фазоциклер. Чую, что сегодня его придется регулировать.
    Юра с сомнением посмотрел на него. Это могло быть шуткой, а могло быть и правдой. Жилин обладал изумительным чутьем на неисправности.
    Из душевой вышел Юрковский. Он величественно посмотрел на Жилина и еще более величественно на Юру.
    — Э-э… — сказал он, — кадет и поручик. А кто сегодня дежурный на камбузе?
    — Михаил Антонович, — сказал Юра застенчиво.
    — Значит, опять овсяная каша, — величественно сказал Юрковский и прошел к себе в каюту.
    Юра проводил его восхищенным взглядом. Юрковский поражал его воображение.
    — А? — сказал Жилин. — Громовержец! Зевс! А? Ступай мыться.
    — Нет, — сказал Юра. — Сначала вы, Ваня.
    — Тогда пойдем вместе. Что ты здесь будешь один торчать? Как-нибудь втиснемся.
    После душа они оделись и явились в кают-компанию. Все уже сидели за столом, и Михаил Антонович раскладывал по тарелкам овсяную кашу. Увидев Юру, Быков посмотрел на часы и потом снова на Юру. Он делал так каждое утро. Сегодня замечания не последовало.
    — Садитесь, — сказал Быков.
    Юра сел на свое место — рядом с Жилиным и напротив капитана, — и Михаил Антонович, ласково на него поглядывая, положил ему каши. Юрковский ел кашу с видимым отвращением и читал какой-то толстый переплетенный машинописный отчет, положив его перед собой на корзинку с хлебом.
    — Иван, — сказал Быков, — недублированный фазоциклер теряет настройку. Займись.
    — Я, Алексей Петрович, займусь им, — сказал Иван. — Последние рейсы я только им и занимаюсь. Надо либо менять схему, либо ставить дублер.
    — Схему надо менять, Алешенька, — сказал Михаил Антонович. — Устарело это все — и фазоциклеры, и вертикальная развертка, и телетакторы… Вот я помню, мы ходили к Урану на "Хиусе-8"… в две тысячи первом…
    — Не в две тысячи первом, а в девяносто девятом, — сказал Юрковский, не отрываясь от отчета. — Мемуарщик…
    — А по-моему… — сказал Михаил Антонович и задумался.
    — Не слушай ты его, Михаил, — сказал Быков. — Какое кому дело, когда это было? Главное — кто ходил. На чем ходил. Как ходил.
    Юра тихонько поерзал на стуле. Начинался традиционный утренний разговор. Бойцы вспоминали минувшие дни. Михаил Антонович, собираясь в отставку, писал мемуары.
    — То есть как это? — сказал Юрковский, поднимая глаза от рукописи. — А приоритет?
    — Какой еще приоритет? — сказал Быков.
    — Мой приоритет.
    — Зачем это тебе понадобился приоритет?
    — По-моему, очень приятно быть… э-э… первым.
    — Да на что тебе быть первым? — удивился Быков.
    Юрковский подумал.
    — Честно говоря, не знаю, — сказал он. — Мне просто приятно.
    — Лично мне это совершенно безразлично, — сказал Быков.
    Юрковский, снисходительно улыбаясь, помотал в воздухе указательным пальцем.
    — Так ли, Алексей?
    — Может быть, и неплохо оказаться первым, — сказал Быков, — но лезть из кожи вон, чтобы быть первым — занятие нескромное. По крайней мере для ученого.
    Жилин подмигнул Юре. Юра понял это так: "Мотай на ус".
    — Не знаю, не знаю, — сказал Юрковский, демонстративно возвращаясь к отчету. — Во всяком случае, Михаил обязан придерживаться исторической правды. В девяносто девятом году экспедиционная группа Дауге и Юрковского впервые в истории науки открыла и исследовала бомбозондами так называемое аморфное поле на северном полюсе Урана. Следующее исследование пятна было проведено годом позже.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь