Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-07-2017] Представляем новые онлайн игры в клубе...

Контекст:
http://www.eratime.ru/ оригинальные настенные часы купить в интернет магазине.
 

Братья Стругацкие

Романы > Волны гасят ветер > страница 42

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49,


    ЛОГОВЕНКО: Это трагедии, Леонид Андреевич. Самые настоящие трагедии.
    КОМОВ: Я вижу, вы принимаете ситуацию близко к сердцу. Тогда, может быть, проще все это прекратить? В конце концов, это же в ваших руках…
    ЛОГОВЕНКО: А вам не кажется, что это было бы аморально?
    КОМОВ: А вам не кажется, что аморально повергать человечество в состояние шока? Создавать в массовой психологии комплекс неполноценности, поставить молодежь перед фактом конечности ее возможностей!
    ЛОГОВЕНКО: Вот я и пришел к вам — чтобы искать выход.
    КОМОВ: Выход один. Вы должны покинуть Землю.
    ЛОГОВЕНКО: Простите. Кто именно "мы"?
    КОМОВ: Вы, метагомы.
    ЛОГОВЕНКО: Геннадий Юрьевич, я повторяю: в подавляющем большинстве своем людены на Земле не живут. Все их интересы, вся их жизнь — вне Земли. Черт побери, не живете же вы в кровати! А постоянно связаны с Землей только акушеры вроде меня и гомопсихологи… да еще несколько десятков самых несчастных из нас — те, что не могут оторвать себя от родных и любимых!
    ГОРБОВСКИЙ: А!
    ЛОГОВЕНКО: Что вы сказали?
    ГОРБОВСКИЙ: Ничего, ничего, я внимательно слушаю.
    КОМОВ: Значит, вы хотите сказать, что интересы метагомов и землян по сути не пересекаются?
    ЛОГОВЕНКО: Да.
    КОМОВ: Возможно ли сотрудничество?
    ЛОГОВЕНКО: В какой области?
    КОМОВ: Вам виднее.
    ЛОГОВЕНКО: Боюсь, что вы нам полезны быть не можете. Что же касается нас… Знаете, есть старая шутка. В наших обстоятельствах она звучит довольно жестоко, но я ее приведу. "Медведя можно научить ездить на велосипеде, но будет ли медведю от этого польза и удовольствие?" Простите меня, ради бога. Но вы сами сказали: наши интересы нигде не пересекаются. (Пауза.) Конечно, если допустить, что Земле и человечеству будет угрожать какая-нибудь опасность, мы придем на помощь не задумываясь и всей своей силой.
    КОМОВ: Спасибо и на этом.
    Длительная пауза, слышно, как булькает жидкость, позвякивает стекло о стекло, глухие глотки, кряхтенье.
    ГОРБОВСКИЙ: Да-а, это серьезный вызов нашему оптимизму. Но если подумать, человечество принимало вызовы и пострашнее… И вообще я не понимаю вас, Геннадий. Вы так странно ратовали за вертикальный прогресс. Так вот он вам — вертикальный прогресс! В чистейшем виде! Человечество, разлившееся по цветущей равнине под ясными небесами, рванулось вверх. Конечно, не всей толпой, но почему это вас так огорчает? Всегда так было. И будет так всегда, наверное… Человечество всегда уходило в будущее ростками лучших своих представителей. Мы всегда гордились гениями, а не горевали, что вот, не принадлежим к их числу. А что Даниил Александрович талдычит нам, что он не человек, а люден, так это все терминология… Все равно вы — люди, более того — земляне, и никуда вам от этого не деться. Просто молодо-зелено.
    КОМОВ: Вы, Леонид Андреевич, иногда просто поражаете меня своим легкомыслием.
    ГОРБОВСКИЙ: Экий вы, голубчик… горячий. Это же прогресс. Во всей своей красе. Где это вы видели прогресс без шока, без горечи, без унижения? Без тех, кто уходит далеко вперед, и тех, кто остается позади?..
    КОМОВ: Ну, еще бы! "И тех, кто меня уничтожит, встречаю встречаю приветственным гимном"..
    ГОРБОВСКИЙ: Здесь уж скорее подошло бы что-нибудь вроде… э-э… "И тех, кто меня обгоняет, провожаю приветственным гимном"…
    ЛОГОВЕНКО: Геннадий Юрьевич, разрешите, я попытаюсь вас утешить. Кроме третьей импульсной в организме гомо сапиенса мы обнаружили четвертую низкочастотную и пятую… пока безымянную. Что может дать инициация этих систем, мы — даже мы! — и предположить не можем. И не можем мы предположить, сколько их еще там в человеке…
    (Пауза.) Что поделаешь! За спиной — шесть НТР, две технологические контрреволюции, два кризиса… поневоле начнешь эволюционировать.
    ГОРБОВСКИЙ: Вот именно. Сидели бы мы себе тихо, как тагоряне или леонидяне, — горя бы не знали. Вольно же нам было пойти по технологии!
    КОМОВ: Хорошо, хорошо. А что же все-таки такое — метагом? Каковы его цели, Даниил Александрович? Стимулы? Интересы? Или это секрет?
    ЛОГОВЕНКО: Никаких секретов.
    (На этом фонограмма прерывается. Все дальнейшее — тридцать четыре минуты одиннадцать секунд — необратимо стерто.)
    

15.05.99 М. Каммерер


    (Конец Документа 19)
     * * * * *

    Стыдно вспомнить, но все эти последние дни я провел в состоянии, близком к эйфории. Это было так, словно прекратилось вдруг невыносимое физическое напряжение. Наверное, нечто подобное испытывал Сизиф, когда камень наконец вырывался у него из рук и он получал блаженную возможность немножко посидеть на вершине, прежде чем начать все сначала.
    Каждый землянин пережил Большое Откровение по-своему. Но, ей-же-ей, мне оно досталось все-таки злее, чем кому бы то ни было.
    Сейчас я перечитал все, уже написанное выше, и у меня возникло опасение, что переживания мои в связи с Большим Откровением могут быть поняты неправильно. Может возникнуть впечатление, будто я испытал тогда страх за судьбу человечества. Разумеется, без страхов не обошлось — ведь я тогда абсолютно ничего не знал о люденах, кроме того, что они существуют. Так что страх был. И были краткие панические мысли-вопли: "Все, доигрались!" и было ощущение катастрофически крутого поворота, когда руль, кажется, вот-вот вырвет у тебя из рук и полетишь ты неведомо куда, беспомощный, как дикарь во время землетрясения… Но над всем этим превалировало все-таки унизительнейшее сознание полной своей профессиональной несостоятельности. Прошляпили. Прохлопали. Профукали, дилетанты бездарные…
    И вот теперь все это отхлынуло. И между прочим, совсем не потому, что Логовенко хоть в чем-то убедил меня или заставил себе поверить. Дело совсем в ином.
    К ощущению профессионального поражения я за полтора месяца уже притерпелся. ("Муки совести переносимы" — вот одно из маленьких неприятных открытий, которые делаешь с возрастом.)
    Руль больше не вырывало у меня из рук — я передал его другим. И теперь, с некоторой даже отстраненностью, я отмечал (для себя), что Комов, пожалуй, слишком все-таки сгущает краски, а Леонид Андреевич, по своему обыкновению, чересчур уж уверен в счастливом исходе любого катаклизма…
    Я снова был на своем месте, и снова мною владели только привычные заботы, — например, наладить постоянный и достаточно плотный поток информации для тех, кому надлежит принимать решения.
    Вечером 15-го я получил от Комова приказ действовать по усмотрению.
    Утром 16-го я вызвал к себе Тойво Глумова. Без всяких предварительный объяснений я дал ему прочесть запись беседы в "доме Леонида". Замечательно, что я был практически уверен в успехе.
    Да и с чего мне было сомневаться?


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь