Трудно быть богом > страница 30

    Тем временем рассвело. В пыльные окна заглянуло солнце. Захлопали ставни. На улице перекликались заспанные голоса. "Как спали, брат Кирис? " — "Благодарение господу, спокойно, брат Тика. Ночь прошла, и слава богу". — "А у нас кто-то в окна ломился. Благородный дон Румата, говорят, ночью гуляли". — "Сказывают, гость у них". — "Да нынче разве гуляют? При молодом короле, помню, гуляли — не заметили, как полгорода сожгли". — "Что я вам скажу, брат Тика. Благодарение богу, что у нас в соседях такой дон. Раз в год загуляет, и то много…"

    Румата поднялся наверх, постучавшись, вошел в кабинет. Кира сидела в кресле, как и вчера. Она подняла глаза и со страхом и тревогой взглянула ему в лицо.

    — Доброе утро, маленькая, — сказал он, подошел, поцеловал ее руки и сел в кресло напротив.

    Она все испытующе смотрела на него, потом спросила:

    — Устал?

    — Да, немножко. И надо опять идти.

    — Приготовить тебе что-нибудь?

    — Не надо, спасибо. Уно приготовит. Вот разве воротник подуши…

    Румата чувствовал, как между ними вырастает стена лжи. Сначала тоненькая, затем все толще и прочнее. На всю жизнь! — горько подумал он. Он сидел, прикрыв глаза, пока она осторожно смачивала разными духами его пышный воротник, щеки, лоб, волосы. Потом она сказала:

    — Ты даже не спросишь, как мне спалось.

    — Как, маленькая?

    — Сон. Понимаешь, страшный-страшный сон.

    Стена стала толстой, как крепостная.

    — На новом месте всегда так, — сказал Румата фальшиво. — Да и барон, наверное, внизу шумел очень.

    — Приказать завтрак? — спросила она.

    — Прикажи.

    — А вино какое ты любишь утром?

    Румата открыл глаза.

    — Прикажи воды, — сказал он. — По утрам я не пью.

    Она вышла, и он услышал, как она спокойным звонким голосом разговаривает с Уно. Потом она вернулась, села на ручку его кресла и начала рассказывать свой сон, а он слушал, заламывая бровь и чувствуя, как с каждой минутой стена становится все толще и непоколебимей и как она навсегда отделяет его от единственного по-настоящему родного человека в этом безобразном мире. И тогда он с размаху ударил в стену всем телом.

    — Кира, — сказал он. — Это был не сон.

    И ничего особенного не случилось.

    — Бедный мой, — сказала Кира. — Погоди, я сейчас рассолу принесу…