Трудно быть богом > страница 39

Глава 7

Он лежал на травянистом пригорке и смотрел на облака, плывущие в глубоком синем небе. Ему было хорошо и покойно, но на соседнем пригорке сидела колючая костлявая боль. Она была вне его и в то же время внутри, особенно в правом боку и в затылке. Кто-то рявкнул: "Сдох он, что ли? Головы оторву!" И тогда с неба обрушилась масса ледяной воды. Он действительно лежал на спине и смотрел в небо, только не на пригорке, а в луже, и небо было не синее, а черно-свинцовое, подсвеченное красным. "Ничего, — сказал другой голос. — Они живые, глазами лупают". Это я живой, подумал он. Это обо мне. Это я лупаю глазами. Но зачем они кривляются? Говорить разучились по-человечески?

    Рядом кто-то зашевелился и грузно зашлепал по воде. На небе появился черный силуэт головы в остроконечной шапке.

    — Ну как, благородный дон, сами пойдете или волочь вас?

    — Развяжите ноги, — сердито сказал Румата, ощущая острую боль в разбитых губах. Он попробовал их языком. Ну и губы, подумал он. Оладьи, а не губы.

    Кто-то завозился над его ногами, бесцеремонно дергая и ворочая их. Вокруг переговаривались негромкими голосами:

    — Здорово вы его отделали…

    — Так как же, он чуть не ушел… Заговоренный, стрелы отскакивают…

    — Я одного знал такого, хоть топором бей, все нипочем.

    — Так то небось мужик был…

    — Ну, мужик…

    — То-то и оно. А это благородных кровей.

    — А, хвостом тя по голове… Узлов навязали, не разберешься… Огня дайте сюда!

    — Да ты ножом.

    — Ай, братья, ай, не развязывайте. Как он опять пойдет нас махать… Мне мало что голову не раздавил.

    — Ладно, небось не начнет…

    — Вы, братья, как хотите, а копьем я его бил по-настоящему. Я же так кольчуги пробивал.

    Властный голос из темноты крикнул:

    — Эй, скоро вы там?

    Румата почувствовал, что ноги его свободны, напрягся и сел. Несколько приземистых штурмовиков молча смотрели, как он ворочается в луже. Румата стиснул челюсти от стыда и унижения. Он подергал лопатками: руки были скручены за спиной, да так, что он даже не понимал, где у него локти, а где кисти. Он собрал все силы, рывком поднялся на ноги, и его сейчас же перекосило от страшной боли в боку. Штурмовики засмеялись.

    — Небось не убежит, — сказал один.

    — Да, притомились, хвостом тя по голове…

    — Что, дон, не сладко?

    — Хватит болтать, — сказал из темноты властный голос. — Идите сюда, дон Румата.

    Румата пошел на голос, чувствуя, как его мотает из стороны в сторону. Откуда-то вынырнул человечек с факелом, пошел впереди. Румата узнал это место: один из бесчисленных внутренних двориков министерства охраны короны, где-то возле королевских конюшен. Он быстро сообразил — если поведут направо, значит в Башню, в застенок. Если налево — в канцелярию. Он потряс головой. Ничего, подумал он. Раз жив, еще поборемся. Они свернули налево. Не сразу, подумал Румата. Будет предварительное следствие. Странно. Если дело дошло до следствия, в чем меня могут обвинять? Пожалуй, ясно. Приглашение отравителя Будаха, отравление короля, заговор против короны… Возможно, убийство принца. И, разумеется, шпионаж в пользу Ирукана, Соана, варваров, баронов, святого ордена и прочее, и прочее… Просто удивительно, как я еще жив. Значит, еще что-то задумал этот бледный гриб.

    — Сюда, — сказал человек с властным голосом.

    Он распахнул низенькую дверь, и Румата, согнувшись, вошел в обширное, освещенное дюжиной светильников помещение. Посередине на потертом ковре сидели и лежали связанные, окровавленные люди. Некоторые из них были уже либо мертвы, либо без сознания. Почти все были босы, в рваных ночных рубашках. Вдоль стен, небрежно опираясь на топоры и секиры, стояли красномордые штурмовики, свирепые и самодовольные — победители. Перед ними прохаживался — руки за спину — офицер при мече, в сером мундире с сильно засаленным воротником. Спутник Руматы, высокий человек в черном плаще, подошел к офицеру и что-то шепнул на ухо. Офицер кивнул, с интересом взглянул на Румату и скрылся за цветастыми портьерами на противоположном конце комнаты.

    Штурмовики тоже с интересом рассматривали Румату. Один из них, с заплывшим глазом, сказал:

    — А хорош камушек у дона!

    — Камушек будь здоров, — согласился другой. — Королю впору. И обруч литого золота.

    — Нынче мы сами короли.

    — Так что, снимем?

    — Пр-рекратить, — негромко сказал человек в черном плаще.

    Штурмовики с недоумением воззрились на него.

    — Это еще кто на нашу голову? — сказал штурмовик с заплывшим глазом.

    Человек в плаще, не отвечая, повернулся к нему спиной, подошел к Румате и встал рядом. Штурмовики недобро оглядывали его с головы до ног.

    — Никак, поп? — сказал штурмовик с заплывшим глазом. — Эй, поп, хошь в лоб?

    Штурмовики загоготали. Штурмовик с заплывшим глазом поплевал на ладони, перебрасывая топор из руки в руку, и двинулся к румате. Ох, и дам я ему сейчас, подумал Румата, медленно отводя назад правую ногу.

    — Кого я всегда бил, — продолжал штурмовик, останавливаясь перед ним и разглядывая человека в черном, — так это попов, грамотеев всяких и мастеровщину. Бывало…