Трудно быть богом > страница 59

Эпилог

— А потом? — спросила Анка.

    Пашка отвел глаза, несколько раз хлопнул себя ладонью по колену, наклонился и потянулся за земляникой у себя под ногами. Анка ждала.

    — Потом… — пробормотал он. — В общем-то никто не знает, что было потом, Анка. Передатчик он оставил дома, и когда дом загорелся, на патрульном дирижабле поняли, что дело плохо, и сразу пошли в Арканар. На всякий случай сбросили на город шашки с усыпляющим газом. Дом уже догорал. Сначала растерялись, не знали, где его искать, но потом увидели… — Он замялся. — Словом, видно было, где он шел.

    Пашка замолчал и стал кидать ягоды в рот одну за другой.

    — Ну? — тихонько сказала Анка.

    — Пришли во дворец… Там его и нашли.

    — Как?

    — Ну… он спал. И все вокруг… тоже… лежали… Некоторые спали, а некоторые… так… Дона Рэбу тоже там нашли… — Пашка быстро взглянул на Анку и снова отвел глаза. — Забрали его, то есть Антона. Доставили на Базу… Понимаешь, Анка, ведь он ничего не рассказывает. Он вообще теперь говорит мало.

    Анка сидела очень бледная и прямая и смотрела поверх Пашкиной головы на лужайку перед домиком. Шумели, легонько раскачиваясь, сосны, в синем небе медленно двигались пухлые облака.

    — А что стало с девушкой? — спросила она.

    — Не знаю, — жестко сказал Пашка.

    — Слушай, Паша, — сказала Анка. — Может быть, мне не стоило приезжать сюда?

    — Нет, что ты! Я думаю, он тебе обрадуется…

    — А мне все кажется, что он прячется где-нибудь в кустах, смотрит на нас и ждет, пока я уеду.

    Пашка усмехнулся.

    — Вот уж нет, — сказал он. — Антон в кустах сидеть не станет. Просто он не знает, что ты здесь. Ловит где-нибудь рыбу, как обычно.

    — А с тобой как он?

    — Никак. Терпит. Но ты-то другое дело…

    Они помолчали.

    — Анка, — сказал Пашка, — помнишь анизотропное шоссе?

    Анка наморщила лоб.

    — Какое?

    — Анизотропное. Там висел "кирпич". Помнишь, мы втроем?..

    — Помню. Это Антон сказал, что оно анизотропное.

    — Антон тогда пошел под "кирпич", а когда вернулся, то сказал, будто нашел там взорванный мост и скелет фашиста, прикованного к пулемету.

    — Не помню, — сказала Анка. — Ну и что?

    — Я теперь часто вспоминаю это шоссе, — сказал Пашка. — Будто есть какая-то связь… Шоссе было анизотропное, как история. Назад идти нельзя. А он пошел. И наткнулся на прикованный скелет.

    — Я тебя не понимаю. При чем здесь прикованный скелет?

    — Не знаю, — признался Пашка. — Мне так кажется.

    Анка сказала:

    — Ты не давай ему много думать. Ты с ним все время о чем-нибудь говори. Глупости какие-нибудь. Чтобы он спорил.

    Пашка вздохнул.

    — Это я и сам знаю. Да только что ему мои глупости?.. Послушает, улыбнется и скажет: "Ты, Паша, тут посиди, а я пойду поброжу". И пойдет. А я сижу… Первое время, как дурак, незаметно ходил за ним, а теперь просто сижу и жду. Вот если бы ты…

    Анка вдруг поднялась. Пашка оглянулся и тоже встал. Анка не дыша смотрела, как через поляну к ним идет Антон — огромный, широкий, со светлым, не загорелым лицом. Ничего в нем не изменилось, он всегда был немного мрачный.

    Она пошла ему навстречу.

    — Анка, — сказал он ласково. — Анка, дружище…

    Он протянул к ней огромные руки. Она робко потянулась к нему и тут же отпрянула. На пальцах у него… Но это была не кровь — просто сок земляники.