Трудно быть богом > страница 56

Глава 10

В Пьяной Берлоге было сравнительно чисто, пол тщательно подметен, стол выскоблен добела, в углах для благовония лежали охапки лесных трав и лапника. Отец Кабани чинно сидел в углу на лавочке, трезвый и тихий, сложив мытые руки на коленях. В ожидании, пока Будах заснет, говорили о пустяках. Будах, сидевший за столом возле Руматы, с благосклонной улыбкой слушал легкомысленную болтовню благородных донов и время от времени сильно вздрагивал задремывая. Впалые щеки его горели от лошадиной дозы тетралюминала, незаметно подмешанной ему в питье. Старик был очень возбужден и засыпал трудно. Нетерпеливый дон Гуг сгибал и разгибал под столом верблюжью подкову, сохраняя, однако, на лице выражение веселой непринужденности, Румата крошил хлеб и с усталым интересом следил, как дон Кондор медленно наливается желчью: хранитель больших печатей нервничал, опаздывая на чрезвычайное ночное заседание Конференции двенадцати негоциантов, посвященное перевороту в Арканаре, на котором ему надлежало председательствовать.

    — Мои благородные друзья! — звучно сказал, наконец, доктор Будах, встал и упал на Румату.

    Румата бережно обнял его за плечи.

    — Готов? — спросил дон Кондор.

    — До утра не проснется, — сказал Румата, поднял Будаха на руки и отнес на ложе отца Кабани.

    Отец Кабани проговорил с завистью:

    — Доктору, значит, можно закладывать, а отцу Кабани, значит, нельзя, вредно. Нехорошо получается!

    — У меня четверть часа, — сказал дон Кондор по-русски.

    — Мне хватит и пяти минут, — ответил Румата, с трудом сдерживая раздражение. — И я так много говорил вам об этом раньше, что хватит и минуты. В полном соответствии с базисной теорией феодализма, — он яростно поглядел прямо в глаза дону Кондору, — это самое заурядное выступление горожан против баронства, — он перевел взгляд на дона Гуга, — вылилось в провокационную интригу Святого Ордена и привело к превращению Арканара в базу феодально-фашистской агрессии. Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал все, что мог, запутался в собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену. Через полгода его зарежут, а Орден останется. Последствия этого для Запроливья, а затем и для всей Империи я просто боюсь себе представить. Во всяком случае, вся двадцатилетняя работа в пределах Империи пошла насмарку. Под Святым Орденом не развернешься. Вероятно, Будах — это последний человек, которого я спасаю. Больше спасать будет некого. Я кончил.

    Дон Гуг сломал, наконец, подкову и швырнул половинки в угол.
— Да, проморгали, — сказал он. — А может быть, это не так страшно, Антон?

    Румата только посмотрел на него.

    — Тебе надо было убрать дона Рэбу, — сказал вдруг дон Кондор.

    — То есть как это "убрать"?

    На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.

    — Физически! — резко сказал он.

    Румата сел.

    — То есть убить?

    — Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не понимали в том, что происходит.

    — Я тоже ни черта не понимал.

    — Ты по крайней мере чувствовал.

    Все помолчали.

    — Что-нибудь вроде Барканской резни? — вполголоса осведомился дон Кондор, глядя в сторону.

    — Да, примерно. Но более организованно.

    Дон Кондор покусал губу.

    — Теперь его убирать уже поздно? — сказал он.

    — Бессмысленно, — сказал Румата. — Во-первых, его уберут без нас, а во-вторых, это вообще не нужно. Он по крайней мере у меня в руках.
— Каким образом?

    — Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила. Он уже даже предлагал сотрудничество.

    — Да? — проворчал дон Кондор. — Тогда не имеет смысла.

    Дон Гуг сказал, чуть заикаясь:

    — Вы что, товарищи, серьезно все это?

    — Что именно? — спросил дон Кондор.

    — Ну все это?.. Убить, физически убрать… Вы что, с ума сошли?

    — Благородный дон поражен в пятку, — тихонько сказал Румата.

    Дон Кондор медленно отчеканил:

    — При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные меры.

    Дон Гуг, шевеля губами, переводил взгляд с одного на другого.

    — В-вы.. Вы знаете, до чего вы так докатитесь? — проговорил он. — В-вы понимаете, до чего вы так докатитесь, а?

    — Успокойся, пожалуйста, — сказал дон Кондор. — Ничего не случится. И хватит пока об этом. Что будем делать с Орденом? Я предлагаю блокаду Арканарской области. Ваше мнение, товарищи? И побыстрее, я тороплюсь.

    — У меня никакого мнения еще нет, — возразил Румата. — А у Пашки тем более. Надо посоветоваться с Базой. Надо оглядеться. А через неделю встретимся и решим.

    — Согласен, — сказал дон Кондор и встал. — Пошли.