Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[29-05-2017] Виртуальный зал casino vulcan с бесплатными...

[25-05-2017] Незабываемые игровые автоматы в клубе Вулкан

[21-05-2017] Уникальные слоты GMSlots на официальном...

[17-05-2017] Не хотите сыграть в автоматы вулкан на...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Гадкие лебеди > страница 42

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51,


    — Гм, — произнес Голем. — Откуда у вас такие сведения? Я этого не знал.
    — Ладно, ладно, больше вы меня не обманете. Я говорил с Зурр… с Зу… с Зурзмансором. Он мне все рассказал: секретный институт… Обмотались повязками в целях сохранения… Вы знаете, Голем, они там у вас воображают, будто смогут вертеть генералом Пфердом до бесконечности. А на самом деле — калифы на час. Сожрет он их вместе с повязками и с перчатками, когда проголодается… Фу, черт, как пьян — все плывет…
    Но он немного лукавил. Он хорошо видел перед собой толстое сизое лицо и маленькие, непривычно внимательные глазки.
    — И Зурзмансор сказал вам, что он здоров?
    — Да, — сказал Виктор. — Впрочем, не помню… Скорее всего, нет. Но видно же…
    Голем поскреб подбородок краем стакана.
    — Жалко, что вы пьяны, — сказал он. — Впрочем, может быть, это хорошо. У меня сегодня хорошее настроение. Хотите, я расскажу вам все, о чем догадываюсь и что думаю о мокрецах?
    — Валяйте, — согласился Виктор. — Только больше не врите.
    — Очковая болезнь, — сказал Голем, — это очень любопытная штука. Вы знаете, кого поражает очковая болезнь? — он замолчал. — Нет, не буду вам ничего рассказывать.
    — Бросьте, — сказал Виктор. — Вы уже начали.
    — Ну и дурак, что начал, — возразил Голем. Он посмотрел на Виктора и ухмыльнулся. — Задавайте вопросы, — сказал он. — Если вопросы будут глупые, я на них с удовольствием отвечу… Давайте, давайте, а то я опять раздумаю.
    В дверь постучали.
    — Идите к черту! — гаркнул Виктор. — Я занят!
    — Простите, господин Банев, — сказал робкий голос портье. — Вам звонит супруга.
    — Вранье! У меня нет никакой супруги… Впрочем, пардон. Я забыл. Ладно, я ей сейчас позвоню, спасибо. — Он схватил стакан, налил до краев, сунул Голему и сказал: — Пейте и ни о чем не думайте, я сейчас.
    Он включил телефон и набрал номер Лолы. Лола говорила очень сухо: извини, что помешала, но я собираюсь ехать к Ирме, не соблаговолишь ли ты присоединиться?
    — Нет! — сказал Виктор. — Не соблаговолю. Я занят.
    — Все-таки это твоя дочь! Неужели ты опустился до такой степени…
    — Я занят! — рявкнул Виктор.
    — И тебя не волнует, что с твоей дочерью?
    — Перестань валять дурака, — сказал Виктор. — Ты, кажется, хотела избавиться от Ирмы. Ты избавилась. Что тебе еще нужно?
    Лола принялась плакать.
    — Перестань, — сказал Виктор, морщась. — Ирме там хорошо. Лучше, чем в самом лучшем пансионате. Поезжай и убедись сама…
    — Грубый, бездушный, эгоистичный боров, — объявила Лола и повесила трубку. Виктор шепотом выругался, и снова выключил телефон и вернулся к столу.
    — Слушайте, Голем, — сказал он, — что вы там делаете с детьми? Если вы там готовите смену, то я не понимаю…
    — Какую смену?
    — Ну, какую… Вот я спрашиваю: какую?
    — Насколько мне известно, — сказал Голем, — дети очень довольны.
    — Мало ли что… Я и без вас знаю, что они довольны. Но что они там делают?
    — А разве они вам не говорили?
    — Кто?
    — Дети.
    — Как они мне могли говорить, если я здесь, а они там?
    — Они строят новый мир… — сказал Голем.
    — А… Да, это они мне говорили. Но это же так, философия. Что вы мне опять врете, Голем? Какой может быть новый мир за колючей проволокой? Новый мир под командованием генерала Пферда?. А если они там заразятся?
    — Чем? — спросил Голем.
    — Очковой болезнью, естественно!
    — В шестой раз повторяю, что генетические болезни не заразны.
    — В шестой, в шестой… — проворчал Виктор, потеряв нить. — А что это такое вообще очковая болезнь?
    — Болезнь.
    — Что от нее болит? Или, может быть, это секрет?
    — Нет, это везде опубликовано.
    — Ну, расскажите, — сказал Виктор. — Только без терминов.
    — Сначала — изменения кожи. Прыщи, волдыри, особенно на руках и ногах… иногда — гнойные язвы…
    — Скажите, Голем, а это вообще важно?
    — Для чего?
    — Для сути — нет, сказал Голем. — Я думал, вам это интересно.
    — Я хочу понять суть! — сказал Виктор проникновенно.
    — А сути вы не поймете, — сказал Голем, слегка понизив голос.
    — Почему?
    — Во-первых, потому что вы пьяны…
    — Это еще не причина, — сказал Виктор.
    — А, во-вторых, потому что это вообще невозможно объяснить.
    — Так не бывает, — заявил Виктор. — Вы просто не хотите говорить. Но я на вас не в обиде. Подписка, разглашение, военный трибунал… Павора вот забрали… Бог с вами. Я только не понимаю, почему ребенок должен строить новый мир в лепрозории. Другого места не нашлось?
    — Не нашлось, — ответил Голем. — В лепрозории живут архитекторы. И подрядчики.
    — С автоматами, — сказал Виктор. — Видел. Ничего не понимаю. Кто-то из вас врет. Либо вы, либо Зурзмансор.
    — Конечно, Зурзмансор, — хладнокровно сказал Голем.
    — А может быть, вы оба врете. А я вам обоим верю, потому что есть в вас что-то… Вы мне только скажите, Голем, чего они хотят? Только честно.
    — Счастья, — сказал Голем.
    — Для кого? Для себя?
    — Не только.
    — А за чей счет?
    — Для них этот вопрос не имеет смысла, — медленно сказал Голем. — За счет травы, за счет облаков, за счет текущей воды… за счет звезд.
    — Совсем как мы, — сказал Виктор.
    — Ну, нет, — возразил Голем. — Совсем не так.
    — Почему? Мы тоже…
    — Нет, потому что мы вытаптываем траву, рассеиваем облака, тормозим воду… Вы меня поняли слишком буквально, а это аналогия.
    — Не понимаю, — сказал Виктор.
    — Я вас предупреждал. Я сам многое не понимаю, но я догадываюсь.
    — А есть кто-нибудь, кто понимает?
    — Не знаю. Вряд ли. Может быть, дети… Но даже если они и понимают, то по-своему. Очень по-своему.
    Виктор взял банджо и потрогал струны. Пальцы не слушались. Он положил банджо на стол.
    — Голем, — сказал он. — Вот вы — коммунист. Какого черта вы делаете в лепрозории? Почему вы не на баррикаде? Почему вы не на митинге? Москва вас не похвалит.
    — Я — архитектор, — спокойно сказал Голем.
    — Какой вы архитектор, если вы ни черта не понимаете? И вообще, чего вы меня водите за нос? Мы с вами час бьемся, а что вы мне сказали? Жрете джин и напускаете туману. Стыдно, Голем. И врете бесперечь.
    — Ну уж и бесперечь, — сказал Голем. — Хотя не без этого. Не бывает у них гнойных язв.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь