Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-07-2017] Представляем новые онлайн игры в клубе...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Гадкие лебеди > страница 20

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51,


    — Гм, — сказал Голем. — Где у вас чистые стаканы? Ага… Мокрецы настраивают детей? Ну что ж… Не они первые, не они последние. Он прямо в плаще повалился на кушетку и понюхал джин в стакане. — И почему бы в наше время не настраивать детей против родителей, если белых настраивают против черных, а желтых настраивают против белых, а глупых настраивают против умных… Что вас, собственно, удивляет?
    — Павор утверждает, — повторил Виктор, — что ваши мокрецы шляются по городу и учат детей всяким странным вещам. Я тоже заметил кое-что подобное, хотя пока ничего не утверждаю. Так вот я ничему не удивляюсь а спрашиваю вас: правда это или нет?
    — Насколько я знаю, — сказал Голем, — мокрецы спокон веков имели совершенно свободный доступ в город. Не знаю, что вы имеете в виду, когда говорите про обучение всяким странным вещам, но позвольте мне спросить вас, аборигена этих мест: знакома ли вам игрушка под названием "злой волчок"?
    — Ну, конечно, — сказал Виктор.
    — У вас была такая игрушка?
    — У меня, конечно, нет… но у ребят, пожалуй, была… — Виктор замялся. — Да, действительно, — сказал он. — Ребята говорили, что этот волчок подарил им мокрец. Вы это имеете в виду?
    — Да, именно это. И "погодник", и "деревянную руку"…
    — Пардон, — сказал Павор. — Можно ли узнать мне, пришельцу из столицы, о чем говорят аборигены?
    — Нельзя, — сказал Голем. — Это не входит в вашу компетенцию.
    — Откуда вы знаете, что входит в мою компетенцию? — спросил Павор с обиженным видом.
    — Знаю, — сказал Голем. — Догадываюсь, потому что мне так хочется… И перестаньте врать, вы же торговали у Тэдди "погодник" и прекрасно знаете, что это такое.
    — Идите вы к черту, — сказал Павор капризно. — Я не про "погодник"…
    — Погодите, Павор, — нетерпеливо сказал Виктор. — Голем, вы не ответили на мой вопрос.
    — Разве? А мне показалось, что ответил… Видите ли, Виктор, мокрецы — глубоко и безнадежно больные люди. Это страшная штука — генетическая болезнь. Но при этом они сохраняют доброту и ум, так что не надо их обижать.
    — Кто их обижает?
    — А разве вы их не обижаете?
    — Пока нет. Пока даже наоборот.
    — Ну, тогда все в порядке, — сказал Голем и поднялся. — Тогда поехали.
    Виктор вытаращил глаза.
    — Куда поехали?
    — В санаторий. Я еду в санаторий, вы, я вижу, тоже собираетесь в санаторий, а вы, Павор, ложитесь в постель. Хватит распространять грипп.
    Виктор посмотрел на часы.
    — Не рано ли? — сказал он.
    — Как угодно. Только имейте в виду, с сегодняшнего дня автобус отменили. За нерентабельностью.
    — А может быть, сначала пообедаем?
    — Как угодно, — повторил Голем. — Я никогда не обедаю. И вам не советую.
    Виктор пощупал живот.
    — Да, — сказал он. Потом он посмотрел на Павора. — Поеду, пожалуй.
    — А мне-то что? — сказал Павор. Он был обижен. — Только книжек привезите.
    — Обязательно, — пообещал Виктор и стал одеваться.
    Когда они влезли в машину, под сырой брезент, в сырой, провонявший табаком, бензином и медикаментами кузов, Голем сказал:
    — Вы намеки понимаете?
    — Иногда, — ответил Виктор. — Когда знаю, что это намеки. А что?
    — Так вот, обратите внимание: намек. Перестаньте трепаться.
    — Гм, — пробормотал Виктор. — И как прикажете это понимать?
    — Как намек. Перестаньте болтать языком.
    — С удовольствием, — сказал Виктор и замолчал, раздумывая.
    Они пересекли город, миновали консервную фабрику, проехали пустой городской парк — запущенный, низкий, полусгнивший от сырости, промчались мимо стадиона, где полосатые от грязи "Братья по разуму" упорно лупили разбухшими бутсами по разбухшим мячам, и выкатили на шоссе, ведущее к санаторию. Вокруг, за пеленой дождя, лежала мокрая степь, ровная, как стол, когда-то сухая, выжженная, колючая, а теперь медленно превращающаяся в топкое болото.
    — Ваш намек, — сказал Виктор, — напомнил мне один разговор — мой разговор с его превосходительством господином референтом господина Президента по государственной идеологии… Его превосходительство вызвал меня в свой скромный кабинет — тридцать на двадцать — и осведомился: "Виктуар, вы хотите по-прежнему иметь кусок хлеба с маслом?" Я, естественно, ответил утвердительно. "Тогда перестаньте бренчать!" — гаркнул его превосходительство и отпустил меня мановением руки.
    Голем ухмыльнулся.
    — А чем вы, собственно, бренчали?
    — Его превосходительство намекал на мои упражнения с банджо в молодежных клубах.
    Голем покосился на него прищуренными глазами.
    — Почему вы, собственно, так уверены, что я не шпик?
    — А я в этом не уверен, — возразил Виктор. — Просто мне наплевать. Кроме того, сейчас не говорят "шпик". Шпик — это архаизм. Сейчас все культурные люди говорят "дятел".
    — Не ощущаю разницы, — сказал Голем.
    — Я практически тоже, — произнес Виктор. — Итак, не будем болтать языком. Ваш пациент выздоровел?
    — Мои пациенты никогда не выздоравливают.
    — У вас прекрасная репутация. Но я-то спрашиваю про того беднягу, который угодил в капкан. Как его нога?
    Голем помолчал, а потом сказал:
    — Которого из них вы имеете в виду?
    — Не понимаю, — сказал Виктор. — Того, естественно, который попал в капкан.
    — Их было несколько, — сказал Голем, глядя на дорогу. — Один попал в капкан, другого вы тащили на спине, третьего я увез на машине, а из-за четвертого вы давеча затеяли безобразную драку в ресторане.
    Виктор ошеломленно молчал. Голем тоже молчал. Он очень ловко вел машину, огибая многочисленные выбоины на старом асфальте.
    — Ну, ну, не напрягайтесь так, — сказал он наконец. — Я пошутил. Он был один. И нога его зажила в ту же ночь.
    — Это тоже шутка? — осведомился Виктор. — Ха-ха-ха, теперь я понимаю, почему ваши больные никогда не выздоравливают.
    — Мои больные, — сказал Голем, — никогда не выздоравливают по двум причинам. Во-первых, я, как и всякий порядочный врач не умею лечить генетические болезни. А во-вторых, они не хотят выздоравливать.
    — Забавно, — пробормотал Виктор. — Я уже столько наслушался об этих мокрецах, что теперь, ей богу, готов поверить во все: и в дожди, и в кошек, и в то, что раздробленная кость может зажить за одну ночь.
    — В кошек? — спросил Голем.
    — Ну да, — сказал Виктор. — Почему в городе не осталось кошек? Мокрецы виноваты. Тэдди от мышей пропадает… Вы бы посоветовали мокрецам вывести из города заодно и мышей.
    — А ля гаммельнский крысолов? — сказал Голем.
    — Да, — легкомысленно подтвердил Виктор. — Именно а ля. — Потом он вспомнил, чем кончилась история с гаммельнским крысоловом. — Ничего смешного тут нет, — сказал он. — Сегодня я выступал в гимназии, видел ребятишек. И видел, как они встречали какого-то мокреца. Теперь я нисколько не удивлюсь, если в один прекрасный день на городскую площадь выйдет мокрец с аккордеоном и уведет ребятишек к черту на рога.
    — Вы не удивитесь, — сказал Голем. — А еще что вы сделаете?
    — Не знаю… Может быть, отберу у него аккордеон.
    — И сами заиграете?


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь