Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[22-04-2017] Три счастливые семерки – онлайн клуб Вулкан

[21-04-2017] Зачем нужна регистрация на официальном сайте...

[21-04-2017] Лучшие слоты Gmslots deluxe с бесплатной...

[18-04-2017] Официальное зеркало "Вулкан" с игровыми...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Гадкие лебеди > страница 29

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51,


    — Как вы сказали? — спросил Голем. — Шить?
    — Ну да, шить, — сказал Р._Квадрига, протыкая воображаемой иглой воображаемую материю. — Только не штаны, а дело… Я ему прямо сказал: все вранье, вчера я весь вечер просидел в ресторане, все было тихо, прилично, как всегда, никаких скандалов, словом, скучища… Обойдется, — ободряюще сказал он Виктору. — Подумаешь. А зачем ты это сделал? Ты его не любишь?
    — Давайте об это не будем — предложил Виктор.
    — Так о чем же мы будем? — спросил Р. Квадрига обиженно. — Эти двое все время препираются, кто кого не пускает в лепрозорий. В кои веки случилось что-то интересное, и сразу — не будем.
    Виктор откусил половину миноги, пожевал, отхлебнул пива и спросил:
    — Кто такой генерал Пферд?
    — Лошадь, — сказал Р. Квадрига. — Конь. Дер Пферд. Или дас.
    — А все-таки, — настаивал Виктор. — Знает кто-нибудь такого генерала?
    — Когда я служил в армии, — сказал доктор Р._Квадрига, — нашей дивизией командовал генерал от инфантерии Аршман.
    — Ну и что? — спросил Виктор.
    — Арш по-немецки — задница, — сообщил молчавший до сих пор Голем. — Доктор шутит.
    — А где вы слыхали про генерала Пферда? — спросил Павор.
    — В кабинете у полицмейстера, — ответил Виктор.
    — Ну и что?
    — Ну и все. Так никто не знает? Ну и прекрасно. Я просто так спросил.
    — А фельдфебеля звали Баттокс, — заявил Р. Квадрига. — Фельдфебель Баттокс.
    — Английский вы тоже знаете? — спросил Голем.
    — Да, в этих пределах, — ответил Р. Квадрига.
    — Давайте выпьем, — предложил Виктор. — Официант, бутылку коньяка.
    — Зачем же бутылку? — спросил Павор.
    — Чтобы хватило на всех.
    — Опять учините какой-нибудь скандал.
    — Да бросьте вы, Павор, — сказал Виктор. — Тоже мне абстинент.
    — Я не абстинент, — возразил Павор. — Я люблю выпить и никогда не упускаю случая выпить, как и полагается настоящему мужчине. Но я не понимаю, зачем напиваться. И уж совершенно ни к чему, по-моему, напиваться каждый вечер.
    — Опять он здесь, — сказал Р. Квадрига с отчаянием. — И когда успел?
    — Мы не будем напиваться, — сказал Виктор, разливая всем коньяк. — Мы просто выпьем. Как сейчас это делает половина нации. Другая половина напивается, ну и бог с ней, а мы просто выпьем.
    — В том-то и дело, — сказал Павор. — Когда по стране идет поголовное пьянство, и не только по стране, по всему миру, каждый порядочный человек должен сохранять благоразумие.
    — Вы искренно полагаете нас порядочными людьми? — спросил Голем.
    — Во всяком случае культурными.
    — По-моему, — сказал Виктор, — у культурных людей больше оснований напиваться, чем у некультурных.
    — Возможно, — согласился Павор. — Однако культурный человек обязан держать себя в рамках. Культура обязывает… Мы вот сидим здесь почти каждый вечер, болтаем, пьем, играем в кости. А сказал кто-нибудь из нас за это время что-нибудь, пусть даже не умное, но хотя бы серьезное? Хихиканье, шуточки… одно хихиканье да шуточки…
    — А зачем — серьезное? — спросил Голем.
    — А затем, что все валится в пропасть, а мы хихикаем и шутим. Пируем во время чумы. По-моему, стыдно, господа.
    — Ну, хорошо, Павор, — примирительно сказал Виктор. — Скажите что-нибудь серьезное. Пусть не умное, но серьезное.
    — Не желаю серьезного, — объявил доктор Р. Квадрига. — Пиявки. Кочки. Фу!
    — Цыц! — сказал ему Виктор. — Дрыхни себе… Правильно, Голем, давайте поговорим хоть раз о чем-нибудь серьезном. Павор, начинайте, расскажите нам про пропасть.
    — Опять хихикаете? — сказал Павор с горечью.
    — Нет, — сказал Виктор. — Честное слово — нет. Я ироничен — может быть. Но это происходит потому, что всю свою жизнь я слышу болтовню о пропастях. Все утверждают, что человечество катится в пропасть, но доказать ничего не могут. И на поверку всегда оказывается, что весь этот философский пессимизм — следствие семейных неурядиц или нехваткой денежных знаков…
    — Нет, — сказал Павор. — Нет… Человечество валится в пропасть, потому, что человечество обанкротилось…
    — Нехватка денежных средств, — пробормотал Голем.
    Павор не обратил на него внимания. Он обращался исключительно к Виктору, говорил, нагнув голову и глядя исподлобья.
    — Человечество обанкротилось биологически — рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превратились в наркоманов. Они ежедневно заглатывают сотни тонн алкоголя, никотина, просто наркотиков, они начали с гашиша и кокаина и кончили ЛСД. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожит нас. Далее… мы обанкротились идеологически — мы перебрали уже все философские системы и все их дискредитировали, мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты. Самое страшное в том, что вся серая человеческая масса в наши дни остается той же сволочью, какой была всегда. Она постоянно требует и жаждет богов, вождей, порядка, и каждый раз, когда она получает богов, вождей и порядок, она делается недовольной, потому что на самом деле ни черта ей не надо, ни богов, ни порядка, а надо ей хаоса анархии, хлеба и зрелищ. Сейчас она скована железной необходимостью еженедельно получать конвертик с зарплатой, но эта необходимость ей претит, и она уходит от нее каждый вечер в алкоголь и наркотики… Да черт с ней, с этой кучей гниющего дерьма, она смердит и воняет десять тысяч лет и ни на что больше не годится, кроме как смердеть и вонять. Страшное другое — разложение захватывает нас с вами, людей с большой буквы, личностей. Мы видим это разложение и воображаем, будто оно нас не касается, но оно все равно отравляет нас безнадежностью, подтачивает нашу волю, засасывает… А тут еще это проклятье — демократическое воспитание: эгалитэ, фратерните, все люди — братья, все из одного теста… Мы постоянно отождествляем себя с чернью и ругаем себя, если случается нам обнаружить, что мы умнее ее, что у нас иные запросы, иные цели в жизни. Пора это понять и сделать выводы — спасаться пора.
    — Пора выпить, — сказал Виктор. Он уже пожалел, что согласился на серьезный разговор с санитарным инспектором. Было неприятно смотреть на Павора. Павор слишком разгорячился, у него даже глаза закосили. Это выпадало из образа, а говорил он, как все агенты пропастей, лютую банальщину. Так и хотелось ему сказать: бросьте срамиться, Павор, а лучше повернитесь-ка профилем и иронически усмехнитесь.
    — Это все, что вы мне можете ответить? — осведомился Павор.
    — Я могу вам еще посоветовать. Побольше иронии, Павор. Не горячитесь так. Все равно вы ничего не можете. А если бы и могли, то не знали бы — что.
    Павор иронически усмехнулся.
    — Я-то знаю, — сказал он.
    — Ну-с?
    — Есть только одно средство прекратить разложение…
    — Знаем, знаем, — легкомысленно сказал Виктор. — Нарядить всех дураков в золотые рубашки и пустить маршировать. Вся Европа у нас под ногами. Было.
    — Нет, — сказал Павор. — Это только отсрочка. А решение одно: уничтожить массу.
    — У вас сегодня прекрасное настроение, — сказал Виктор.
    — Уничтожить девяносто процентов населения, — сказал Павор. — Может быть, даже девяносто пять. Масса выполнила свое назначение — она породила из своих недр цвет человечества, создавший цивилизацию. Теперь она мертва, как гнилой картофельный клубень, давший жизнь новому кусту картофеля. А когда покойник начинает гнить, его пора закапывать.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь