Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-07-2017] Представляем новые онлайн игры в клубе...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Гадкие лебеди > страница 27

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51,


    — Рядовой Джура, — сказал он, жуя. — Почему не открываете огонь?
    На веснушчатом лице под каской появилось выражение озверелости. Полицейские бросились к мотоциклу, оседлали его, развернулись и мимо Виктора, принявшего позу регулировщика, ринулись прочь. Багровый полицейский прокричал им что-то неслышное за треском мотора. Отъехав шагов на пятьдесят, они остановились.
    — Близко, — сказал сержант с неодобрением. — Что же ты смотришь? Близко ведь…
    — Дальше! — пронзительно завопил солдатик, взмахивая автоматом. Полицейские отъехали дальше, и их стало не видно.
    — Повадились посторонние толпиться у ворот, — сообщил сержант солдатику, глядя на Виктора. — Ну ладно, продолжай нести службу. — Он вернулся в караулку, а веснушчатый солдатик, понемногу остывая, несколько раз прошел взад-вперед перед воротами.
    Выждав несколько минут, Виктор осторожно осведомился:
    — Прошу прощения, как там насчет доктора Голема?
    — Нет его, — буркнул солдатик.
    — Какая жалость, — сказал Виктор. — Тогда я пойду, пожалуй… — Он посмотрел в туман и дождь, где скрывались полицейские.
    — Как так — пойдете? — встревоженно сказал солдатик.
    — А что, нельзя? — спросил Виктор встревоженно.
    — Почему нельзя, — сказал солдатик. — Я насчет грузовика. Вы уйдете — а грузовик как же? Грузовик от ворот положено уводить.
    — А я здесь причем? — спросил Виктор, тревожась еще больше.
    — Как так — причем? Вы его привели, вы его… это. Всегда же так, а как же?
    Черт, подумал Виктор. Куда я его дену?.. С расстояния в сто метров доносился треск мотоциклетного мотора, работающего на холостых оборотах.
    — Вы его в самом деле угнали? — спросил солдатик с любопытством.
    — Ну да! Полиция задержала шофера, а я, дурак, решил помочь…
    — Да-а, — сочувственно протянул солдатик. — Прямо и не знаю, что вам посоветовать.
    — А если я сейчас, скажем, пойду себе? — вкрадчиво спросил Виктор. — Стрелять не будете?
    — Не знаю, — честно признался солдатик. — Вроде бы не положено. Спросить?
    — Спросите, — сказал Виктор, соображая, успеет ли он удрать за пределы видимости или нет.
    В эту минуту за воротами раздался гудок. Ворота распахнулись и из зоны медленно выкатился злосчастный автофургон. Он остановился рядом с Виктором. Дверца распахнулась, и Виктор увидел, что за рулем сидит уже не мальчик, как он ожидал, а лысый сутулый мокрец и смотрит на него. Виктор не двинулся с места, и тогда мокрец снял с руля руку в черной перчатке и приглашающе похлопал по сиденью рядом с собой. Соизволили снизойти, горько подумал Виктор. Солдатик радостно сказал:
    — Ну вот и хорошо, вот все и устроилось, поезжайте с богом.
    У Виктора мелькнула мысль, что раз уж мокрец намерен сам доставить грузовик в город или куда там еще, словом, намерен сам иметь дело с полицией, то хорошо было бы тут же распрощаться и дунуть прямо через поле в санаторий, в обход засевшего в засаде "харлея".
    — Там впереди полиция, — сказал мокрецу Виктор.
    — Ничего, садитесь, — сказал мокрец.
    — Дело в том, что я украл этот грузовик из-под ареста.
    — Я знаю, — терпеливо сказал мокрец. — Садитесь.
    Момент был упущен. Виктор въедливо и сердито попрощался с солдатиком, забрался на сиденье и захлопнул дверцу. Грузовик тронулся, и через минуту они увидели "харлея". "Харлей" стоял поперек шоссе, оба полицейских стояли рядом и делали жесты к обочине. Мокрец затормозил, выключил двигатель и, высунувшись из кабины, сказал:
    — Уберите мотоцикл, вы загородили дорогу.
    — А ну, к обочине! — скомандовал полицейский с недовольным лицом. — И предъявите документы.
    — Я еду в полицейское управление, — сказал мокрец. — Может быть, поговорим там?
    Полицейский несколько растерялся и проворчал что-то вроде "знаем мы вас". Мокрец спокойно ждал.
    — Ладно, сказал, наконец, полицейский. — Только машину поведу я, а этот пусть перейдет в мотоцикл.
    — Пожалуйста, — согласился мокрец. Но если можно, в мотоцикле поеду я.
    — Еще лучше, — проворчал полицейский с недовольным лицом. У него даже лицо просветлело. — Вылезайте.
    Они поменялись местами. Полицейский, зловеще покосившись на Виктора, принялся ерзать и изгибаться на сиденье, поправляя плащ, а Виктор, косясь на полицейского, смотрел, как мокрец еще сильнее сутулясь и косолапя, похожий со спины на огромную тощую обезьяну, идет к мотоциклу и забирается в коляску. Дождь снова хлынул, как из ведра, и полицейский включил дворники. Кортеж тронулся.
    Хотел бы я знать, чем все это кончится, с некоторой томительностью подумал Виктор. Смутную надежду, впрочем, подавало намерение мокреца явиться в полицию. Обнаглел мокрец нынешний, обнахалился… Но штраф, во всяком случае, с меня сдерут, этого не миновать. Чтобы полиция, да потеряла случай содрать с человека штраф. А, плевать я хотел, все равно придется уносить отсюда ноги. Все хорошо. По крайней мере, душу отвел… Он вытащил пачку сигарет и предложил полицейскому. Полицейский негодующе хрюкнул, но взял. Зажигалка не работала, и пришлось ему еще раз хрюкнуть, когда Виктор поднес ему свою. Вообще его можно понять, этого немолодого дядьку, лет сорока пяти, наверное, а все ходит в младших полицейских, очевидно, из бывших коллаборационистов: не тех сажал и не ту задницу лизал, да где ему в задницах разбираться — та или не та… Полицейский курил, и вид у него был уже менее недовольны: дела его оборачивались к лучшему. Эх, бутылку бы мне сюда, подумал Виктор. Дал бы ему хлебнуть, рассказал бы ему пару ирландских анекдотов, поругал бы начальство, у которого сплошь любимчики верховодят, студентов бы обложил, глядишь — и оттаял бы человек…
    — Надо же, какой дождь хлещет, — сказал Виктор.
    Полицейский хрюкнул довольно нейтрально, без озлобления.
    — А ведь какой раньше здесь был климат, — продолжал Виктор. Тут его осенило. — И вот, заметьте, у них там в лепрозории дождя нет, а как подъезжает человек к городу, так сразу ливень.
    — Да уж, — сказал полицейский. — Они там в лепрозории легко устроились.
    Контакт налаживался. Поговорили о погоде — какая она была и какой, черт побери, стала. Выяснили общих знакомых в городе. Поговорили о столичной жизни, о мини-юбках, о язве гомосексуализма, об импортном бренди и контрабандных наркотиках. Естественно, отметили, что порядка не стало — не то, что до войны, или, скажем, сразу после. Что полицейский — собачья должность, хоть и пишут в газетах: добрые мол и строгие стражи порядка, незаменимая шестерня государственного механизма. А пенсионный возраст увеличивают, пенсии уменьшают, за ранение на посту дают гроши, да еще теперь оружие отобрали — и кто при таких условиях будет лезть из шкуры… Словом, обстановка создалась такая, что еще бы пару глотков, и полицейский сказал бы: "Ладно, парень, бог с тобой. Я тебя не видел, и ты меня не видел". Однако пары глотков не было, а момент для вручения красненькой не успел созреть, так что когда грузовик подкатил к подъезду полицейского управления, полицейский снова поугрюмел и сухо предложил Виктору следовать за ним и поторапливаться.
    Мокрец отказался давать показания дежурному и потребовал, чтобы их немедленно провели к начальнику полиции. Дежурный ему ответил, что пожалуйста, начальник лично вас, вероятно, примет, а что касается вот этого господина, то он обвиняется в угоне машины, к начальнику ему идти незачем, а нужно его допросить и составить на него соответствующий протокол. Нет, твердо и спокойно сказал мокрец, ничего этого не будет, ни на какие вопросы господину Баневу отвечать не придется и никаких протоколов господин Банев подписывать не станет, к чему имеются обстоятельства, касающиеся только господина полицмейстера". Дежурный, которому было безразлично, пожал плечами и отправился доложить. Пока он докладывал, появился шоферишка в замасленном комбинезоне, который ничего не знал, и был сильно поддавши, так что сразу принялся кричать о справедливости, невиновности и прочих страшных вещах. Мокрец осторожно взял у него накладную, которой тот размахивал, примостился на барьере и подписал ее по всей форме. Шофер от изумления замолчал и тут Виктора и мокреца пригласили к начальству.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь