Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-11-2017] Вулкан 24 – это официальный сайт игровых...

[16-11-2017] Официальный сайт с игровыми автоматами Фараон

[15-11-2017] Рабочее и всегда доступное зеркало клуба...

[11-11-2017] В казино Вулкан 24 вас ждет азарт и буря...

Контекст:
Продам литые диски красноярск.
 

Братья Стругацкие

Романы > Гадкие лебеди > страница 31

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51,


    — Странный генерал, — задумчиво сказал Виктор. — Генерал от лепрозория… Между прочим, с мокрецами у него скоро, наверное, будут неприятности. Я это чувствую повышенным чутьем художника. В нашем городе прямо-таки свет клином сошелся на мокрецах.
    — Если бы только в городе, — сказал Голем.
    — А в чем дело? Это же просто больные люди, и даже, кажется, не заразные.
    — Не хитрите, Виктор. Вы прекрасно знаете, что это не просто больные люди. Они даже заразные не совсем просто.
    — То есть?
    — То есть Тэдди, например, заразиться от них не может. И бургомистр не может, не говоря уже о полицмейстере. А кто-нибудь другой может.
    — Вы, например.
    Голем взял бутылку, с удовольствием посмотрел ее на свет и разлил коньяк.
    — Я тоже не могу. Уже… Не знаю. Вообще все это — гипотеза. Не обращайте внимания.
    — Не обращаю, — грустно сказал Виктор. — А чем они еще необыкновенны?
    — Чем они необыкновенны? — повторил Голем. — Вы могли сами заметить, Виктор, что все люди делятся на три большие группы. Вернее, две большие, и одну маленькую. Есть люди, которые не могут жить без прошлого, они целиком в прошлом, более или менее отдаленном. Они живут традициями, обычаями, заветами, они черпают в прошлом радость и пример. Скажем, господин Президент. Чтобы он делал, если бы у нас не было нашего великого прошлого? На что бы он ссылался и откуда бы он взялся вообще. Потом есть люди, которые живут настоящим и не желают знать будущего и прошлого. Вот вы, например. Все представления о прошлом вам испортил господин Президент, в какое бы прошлое вы не заглянули, везде вам видится все тот же господин Президент. Что же до будущего, вы не имеете о нем ни малейшего представления, и, по-моему, боитесь иметь… И, наконец, есть люди, которые живут будущим. В заметных количествах появились недавно. От прошлого они совершенно справедливо не ждут ничего хорошего, а настоящее для них — это только материал для построения будущего, сырье… Да они, собственно, живут-то уже в будущем… на островках будущего, которые возникли вокруг них в настоящем… — Голем, как-то странно улыбаясь, поднял глаза к потолку. — Они умны, — проговорил он с нежностью. — Они чертовски умны — в отличие от большинства людей. Они все как на подбор талантливы, Виктор. У них странные желания и полностью отсутствуют желания обыкновенные.
    — Обыкновенные желания — это, например, женщины…
    — В каком-то смысле — да.
    — Водка, зрелища?
    — Безусловно.
    — Страшная болезнь, — сказал Виктор. — Не хочу… И все равно непонятно… Ничего не понимаю. Ну, то, что умных людей сажают за колючую проволоку — это я понимаю. Но почему их выпускают, а к ним не пускают…
    — А может быть, это не они сидят за колючей проволокой, а вы сидите.
    Виктор усмехнулся.
    — Подождите, — сказал он. — Это еще не все непонятно. Причем здесь, например, Павор? Ну, ладно — меня не пускают, я — человек посторонний. Но должен же кто-то инспектировать состояние постельного белья и отхожих мест? Может быть, у вас там антисанитарные условия.
    — А если его интересуют не санитарные условия?
    Виктор в замешательстве посмотрел на Голема.
    — Вы опять шутите? — спросил он.
    — Опять нет, — ответил Голем.
    — Так он что, по-вашему — шпион?
    — Шпион — слишком емкое понятие, — возразил Голем.
    — Погодите, — сказал Виктор. — Давайте начистоту. Кто намотал проволоку и поставил охрану?
    — Ох, уж эта проволока, — вздохнул Голем. — Сколько об нее порвано одежды, а эти солдаты постоянно страдают поносом. Вы знаете лучшее средство от поноса? Табак с портвейном… точнее, портвейн с табаком.
    — Ладно, — сказал Виктор. — Значит, генерал Пферд. Ага… — сказал он. — И этот молодой человек с портфелем… Вот оно что! Значит, это у вас просто военная лаборатория. Понятно… А Павор, значит, не военный. По другому, значит, ведомству. Или, может быть, он шпион не наш, а иностранный?
    — Упаси бог! — сказал Голем с ужасом. — Этого нам еще не хватало.
    — Так… А он знает, кто этот парень с портфелем?
    — Думаю, да, — сказал Голем.
    — А этот парень знает, кто такой Павор?
    — Думаю — нет, — сказал Голем.
    — Вы ему ничего не сказали?
    — Какое мне дело?
    — И генералу Пферду не сказали?
    — И не думал.
    — Это не справедливо, — произнес Виктор. — Надо сказать.
    — Слушайте, Виктор, — произнес Голем. — Я позволил вам болтать на эту тему только для того, чтобы вы испугались и не лезли в чужую карту. Вам это совершенно ни к чему. Вы и так уже на заметке, вас могут попросить, вы даже пикнуть не успеете.
    — Меня испугать нетрудно, — сказал Виктор со вздохом. — Я испуган с детства. И все-таки я никак не могу понять: что им всем нужно от мокрецов?
    — Кому — им? — устало и укоризненно спросил Голем.
    — Павору. Пферду. Парню с портфелем. Всем этим крокодилам.
    — Господи, — сказал Голем. — Ну что в наше время нужно крокодилам от умных и талантливых людей? Я вот не понимаю, что _в_а_м_ от них нужно. Что вы лезете во все эти дела? Мало вам своих собственных неприятностей? Мало вам господина Президента?
    — Много, — согласился Виктор. — Я сыт по горло.
    — Ну и прекрасно. Поезжайте в санаторий, возьмите с собой пачку бумаги… хотите я вам подарю пишущую машинку?
    — Я пишу по старой системе, — сказал Виктор. — Как Хэмингуэй.
    — Вот и прекрасно. Я вам подарю огрызок карандаша. Работайте, любите Диану. Может быть, вам еще сюжет дать? Может быть, вы уже исписались?
    — Сюжеты рождаются из темы, — важно сказал Виктор. — Я изучаю жизнь.
    — Ради бога, — сказал Голем. — Изучайте жизнь сколько вам угодно. Только не вмешивайтесь в процессы.
    — Это невозможно, — возразил Виктор. — Прибор неизбежно влияет на картину эксперимента. Разве вы забыли физику? Ведь мы наблюдаем не мир, как таковой, а мир плюс воздействие наблюдателя.
    — Вам уже один раз дали кастетом по черепу, а в следующий раз могут просто пристрелить.
    — Ну, — сказал Виктор. — Во-первых, может быть, вовсе не кастетом, а кирпичом, а во-вторых, мало-ли где мне могут дать по черепу? Меня в любой момент могут повесить, так что же, теперь — из номера не выходить?
    Голем покусал нижнюю губу. У него были желтые лошадиные зубы.
    — Слушайте, вы, прибор, — сказал он. — Вы тогда вмешались в эксперимент случайно и немедленно получили по башке. Если теперь вы вмешаетесь сознательно…
    — Я ни в какой эксперимент не вмешивался, — сказал Виктор. — Я шел себе спокойно от Лолы и вдруг вижу…
    — Идиот, — сказал Голем. — Идет он себе и видит. Надо было перейти на другую сторону, ворона ты безмозглая.
    — Чего это я ради буду переходить на другую сторону?
    — А того ради, что один ваш хороший знакомый занимался выполнением своих прямых обязанностей, а вы туда влезли, как баран.
    Виктор выпрямился.
    — Какой еще хороший знакомый? Там не было ни одного знакомого.
    — Знакомый подоспел сзади с кастетом. У вас есть знакомые с кастетами?
    Виктор залпом допил свой коньяк. С удивительной отчетливостью он вспомнил: Павор с покрасневшим от гриппа лицом вытаскивал из кармана платок, и кастет со стуком падает на пол — тяжелый, тусклый, прикладистый.
    — Бросьте, — сказал Виктор и откашлялся. — Ерунда. Не мог Павор…
    — Я не называл никаких имен, — возразил Голем.
    Виктор положил руки на стол и оглядел свои сжатые кулаки.
    — При чем здесь его обязанности? — спросил он.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь