Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-09-2017] Простой вывод выигранных денег в клубе Вулкан

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Бессильные мира сего > страница 52

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65,


     — А может быть — пусть? — осторожно предположил Андрей, понизив на всякий случай голос.
     — То есть как это — пусть? А кто жрать за него будет?
     — Проголодается — сам попросит.
     — Что ты в этом понимаешь? — сказал Эль-де-през с усталым пренебрежением. — Папаня аховый…
    Андрей плотно зажмурил глаза и поднял обе руки (ладонями вперед) в знак того, что молчит, сдается и вообще заткнулся навсегда, а Эль-депрез произнес решительно, адресуясь уже не к нему:
     — Значит, так. Прожевать и проглотить то, что за щекой! Потом — доесть что на вилке, половину пюре, и я тебя отпускаю. Договорились?
    Горе Луковое быстро-быстро закивало и сейчас же принялось жевать — образцово-показательно, всем телом: даже зубами прищелкивая по ходу дела, даже на стуле подпрыгивая и усиленно размахивая вилкой с куском котлеты. (Может быть, в надежде, что кусок слетит на пол, и проблема решится тогда как бы сама собою?)
     — Пива еще хочешь? — спросил у Андрея опытный отец, поднимаясь к холодильнику. — Есть "Туборг", между прочим.
     — Спасибо, мне достаточно.
     — Ух ты, какие мы твердокаменные!
     — А знаешь, как товарищ Сталин товарища Молотова называл?
     — Знаю: твердокаменный ленинец.
     — Угу. Почти. Он называл его "каменная задница".
     — Ну да? И что — с осуждением? Или — одобрительно?
     — Скорее, одобрительно.
     — Вот странная вещь, — заметил Эль-де-през глубокомысленно. — Кого ни послушаешь, у всех товарищ Сталин всегда в хорошем настроении, добрый и шутит…
     — Это называется "селекция наблюдений", — объяснил Андрей. — Просто те, кто видел его в плохом настроении, — не выжили, и их рассказов история нам не сохранила.
     — Может быть, — согласился Эль-де-през. — А может быть, он и в самом деле был неплохой мужик? А?
     — Вроде твоего хозяина?
     — Ты кого имеешь в виду? — спросил Эль-де-през, сразу же профессионально насторожившись (словно кто-то в толпе сунул вдруг руку во внутренний карман пиджака).
     — Что значит — "кого"? У тебя так много хозяев?
     — А-а-а… Нет, мой хозяин в порядке. Грех жаловаться. Печальный человек с длинными волосами.
    Андрей посмотрел на его с удивлением.
     — Да ты поэт! Как сказано, однако: "Печальный человек с длинными волосами"!
     — Да это не я сказал, вообще.
     — А кто?
     — Неважно.
    Тут Андрей поймал на себе внимательный взгляд черноглазого Существа, и хотел было подмигнуть ему ободряюще… или скорчить какую-нибудь гримасу посмешнее… или хотя бы губы свои сочувственно этак поджать… Но — не решился. Поостерегся. Дети его недолюбливали, и он это знал. Что-то в нем их настораживало: они старались не разговаривать с ним, уклонялись от игр и не принимали его шуток. Это его огорчало, но не так уж чтобы слишком. Неприятно, конечно, когда такой вот симпатяга глядит неприязненно и с опаской, но бывают ведь ситуации и похуже, не так ли?.. Например, когда на тебя неприязненно смотрит какой-нибудь дьяволоподобный питбуль.
     — Значит, так, — решительно объявил папа Сережа, перехвативший этот обмен взглядами, но понявший его совершенно неправильно. — Будем все-таки лопать или будем в гляделки с дядей Андреем играть?
     — Соку хочу, — объявило Луковое Горе, уклоняясь от прямого ответа на поставленный вопрос.
     — Так. Желание законное. Подливаю соку. Пей. Но после — немедленно глотай то, что у тебя за щекой, и черт с тобой, давай сюда эту котлету, и хлеб можешь оставить, положи на тарелку, я все уберу, только вот этот кусок котлеты доешь… который на вилке. Договорились, нет?
    Это было похоже на полную и безоговорочную капитуляцию, каковой оно, по сути, и было. Андрей великодушно пропустил разгром опытного и умелого папы Сережи мимо внимания и спросил:
     — Ну, хорошо. "Печальный рыцарь с длинными волосами". А поподробнее?
     — "Печальный человек". Цитируешь, так цитируй.
     — Виноват. "Человек". И что он, спрашивается, за человек? О нем же легенды ходят. Это все правда?
     — Смотря что именно.
     — Что он из людей делает овечек, например.
     — Это как?
     — Приходит к нему человек, — объяснил Андрей. — Мафиози какойнибудь. Людоед. А выходит — смирный как овечка. Вегетарианец.
    Эль-де-през покачал головой.
     — Первый раз слышу.
     — Что у него квартира — Эрмитаж пополам с Лувром. Сплошь увешана старинным оружием, латами там разнообразными, ятаганами…
     — Не знаю. Дома у него никогда не был.
     — А ты его вообще — видел когда-нибудь? — спросил Андрей мягко.
    Эль-де-през только фыркнул с презрением, потом поднялся и, не говоря ни слова, вышел вдруг из кухни — неестественно бесшумный и легкий — при такой-то массе. Андрей посмотрел на Горе Луковое и — не удержался все-таки — скорчил ему рожу в том смысле, что такие вот дела, друг мой — какой у тебя папаня, оказывается, нервный и легковозбудимый… Впрочем, контакта никакого не получилось: парнишка отвел глаза в сторону — и даже откусил от остатков котлеты, чтобы только не общаться с неприятным дядей. (Правая щека у него сразу сделалась еще больше.)
    Эль-де-през вернулся (так же внезапно и так же бесшумно) и сунул Андрею под нос цветную фотографию неописуемой красоты: лето, зелень, роскошный белый лимузин аномальной длины, и какие-то люди рядом — стоят у распахнутых дверец.
     — Это кто по-твоему? — спросил Эль-де-през с невыразимым презрением.
     — Ты.
     — А это?
     — Не знаю.
     — Он. Между прочим, заметь: рядышком. Вась-вась.
     — Понял. Сражен. Сдаюсь.
    …А ведь и в самом деле: "Печальный человек с длинными волосами". Бледное, слегка одутловатое лицо, уголки губ опущены, глаза чуть прищурены от солнца (в руках — темные очки). Все вокруг улыбаются, зубы напоказ, а он — нет. Ему — грустно. Или, может быть, скучно. Какой-то он… несовременный! Вот точное слово: несовременный. Несовременная одежда — подержанная и мешком. Несовременное лицо… Выражение лица несовременное… И эта общая печальная расслабленность…
     — А женщина кто?
     — Супруга. Алена Григорьевна.
     — Красивая.
     — Ну дак!
     — Краси-ивая… — повторил Андрей. — И дети есть?
     — Есть. Сынишка. Алик. Это он нас как раз и фотографирует.
     — А вот это кто, с тросточкой?
    Эль-де-през протянул руку и отобрал у него фотографию.
     — Много будешь знать, знаешь, что будет?
     — Гос-с-с… Подумаешь, тайны! Подожди, а что там у тебя написано? Покажи!
    Эль-де-през показал, и с удовольствием. На обороте четким детским почерком написано было (фломастером): "Эль-де-презу — с благодарностью за все". И витиеватая неразборчивая подпись. И дата: июль прошлого года. Числа нет. Наверное потому, что снималось в один день, а надписывалось — в другой.
     — А почему его зовут Аятолла?..
     — Его зовут Хан Автандилович, — резко сказал Эль-де-през. — Или господин Хусаинов. А ты не повторяй глупостей.
    Андрей молча смотрел на него: какой он огромный, черный, грозный и праведно встопорщенный. Потом сказал:
     — Кайлас помнишь?


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь