Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-11-2017] Для азартных и смелых — бонусы Вулкан Старс

[17-11-2017] Вулкан 24 – это официальный сайт игровых...

[16-11-2017] Официальный сайт с игровыми автоматами Фараон

[15-11-2017] Рабочее и всегда доступное зеркало клуба...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Хромая судьба > страница 12

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82,


     — Вы совершенно правы, — сказал Голем. — А то у нас нынче все радикалы. Даже директор гимназии. Консерватизм — вот наше спасение.
    Виктор хлебнул джину и сказал горестно:
     — Не будет никакого спасения. Потому что все дураки-радикалы не только верят в прогресс, они еще и любят прогресс, они воображают, что не могут без прогресса. Потому что прогресс — это, кроме всего прочего, дешевые автомобили, бытовая электроника и вообще возможность делать поменьше, а получать побольше. И потому каждое правительство вынуждено одной рукой… то есть не рукой, конечно… одной ногой нажимать на тормоза, а другой — на акселератор. Как гонщик на повороте. На тормоза — чтобы не потерять управление, а на акселератор — чтобы не потерять скорости, а то ведь какой-нибудь демагог, поборник прогресса, обязательно спихнет с водительского места.
     — С вами трудно спорить, — вежливо сказал Павор.
     — А вы не спорьте, — сказал Виктор. — Не надо спорить: в спорах рождается истина, пропади она пропадом. — Он нежно погладил желвак и добавил: — Впрочем, у меня это, наверное, от невежества. Все ученые — поборники прогресса, а я не ученый. Я просто небезызвестный куплетист.
     — Что это вы все время хватаетесь за затылок? — спросил Павор.
     — Какая-то сволочь долбанула, — сказал Виктор. — Кастетом… Правильно я говорю, Голем? Кастетом?
     — По-моему, кастетом, — сказал Голем. — А может быть, и кирпичом.
     — Что вы такое говорите? — удивился Павор. — Каким кастетом? В этом захолустье?
     — Вот видите, — наставительно сказал Виктор. — Прогресс!.. Давайте снова выпьем за консерватизм.
    Позвали официанта, выпили еще раз за консерватизм. Пробило девять, и в зале появилась известная пара — молодой человек в мощных очках и его долговязый спутник. Усевшись за свой столик, они включили торшер, смиренно огляделись и принялись изучать меню. Молодой человек опять пришел с портфелем, портфель он поставил на свободное кресло рядом с собой. Он всегда был очень добр к своему портфелю. Продиктовав официанту заказ, они выпрямились и стали молча глядеть в пространство.
    Странная пара, подумал Виктор. Удивительное несоответствие. Они выглядят, как в испорченном бинокле: один в фокусе, другой расплывается, и наоборот. Полнейшая несовместимость. С молодым человеком в очках можно было бы поговорить о прогрессе, а с долговязым — нет. Долговязый мог бы двинуть меня кастетом, а молодой в очках — нет… Но я вас сейчас совмещу. Как бы это мне вас совместить? Ну, например, вот… Какойнибудь государственный банк, подвалы… цемент, бетон, сигнализация… долговязый набирает номер на диске, стальная башня поворачивается, открывается вход в сокровищницу, оба входят, долговязый набирает номер на другом диске, дверца сейфа откатывается, и молодой по локоть погружается в бриллианты.
    Доктор Р. Квадрига вдруг расплакался и схватил Виктора за руку.
     — Ночевать, — сказал он. — Ко мне. А?
    Виктор немедленно налил ему джину. Р. Квадрига выпил, вытер под носом и продолжал:
     — Ко мне. Вилла. Фонтан есть. А?
     — Фонтан — это у тебя хорошо придумано, — заметил Виктор уклончиво. — А еще что?
     — Подвал, — печально сказал Р. Квадрига. — Следы. Боюсь. Страшно. Хочешь — продам?
     — Лучше подари, — предложил Виктор.
    Р. Квадрига заморгал.
     — Жалко, — сказал он.
     — Скупердяй, — сказал Виктор с упреком. — Это у тебя с детства. Виллы ему жалко! Ну и подавись своей виллой.
     — Ты меня не любишь, — горько констатировал доктор Р. Квадрига. — И никто.
     — А господин президент? — агрессивно спросил Виктор.
     — "Президент — отец народа", — оживляясь, сказал Р. Квадрига. — Эскиз в золотистых тонах… "Президент на позициях". Фрагмент картины: "Президент на обстреливаемых позициях".
     — А еще? — поинтересовался Виктор.
     — "Президент с плащом", — сказал Р. Квадрига с готовностью. — Панно. Панорама.
    Виктор, соскучившись, отрезал кусочек миноги и стал слушать Голема.
     — Вот что, Павор, — говорил тот. — Отстаньте вы от меня. Что я еще могу? Отчетность я вам представил. Рапорт ваш готов подписать. Хотите жаловаться на военных — жалуйтесь. Хотите жаловаться на меня…
     — Не хочу я на вас жаловаться, — отвечал Павор, прижимая руку к груди.
     — Тогда не жалуйтесь.
     — Ну посоветуйте мне что-нибудь! Неужели вы ничего мне не можете посоветовать?
     — Господа, — сказал Виктор. — Скучища. Я пойду.
    На него не обратили внимания. Он отодвинул стул, поднялся и, чувствуя себя очень пьяным, направился к стойке. Лысый Тэдди перетирал бутылки и смотрел на него без любопытства.
     — Как всегда? — спросил он.
     — Подожди, — сказал Виктор. — Что это я у тебя хотел спросить… Да! Как дела, Тэдди?
     — Дождь, — коротко сказал Тэдди и налил ему очищенной.
     — Проклятая погода стала у нас в городе, — сказал Виктор и оперся на стойку. — Что там на твоем барометре?
    Тэдди сунул руку под стойку и достал "погодник". Все три шипа плотно прилегали к блестящему, словно отполированному стволику.
     — Без просвета, — сказал Тэдди, внимательно разглядывая "погодник". — Дьявольская выдумка. — Подумав, он добавил: — А вообще-то, бог его знает, может быть, он давно уже заломался — который год уже дождь, как проверишь?
     — Можно съездить в Сахару, — предложил Виктор.
    Тэдди ухмыльнулся.
     — Смешно, — сказал он. — Господин этот ваш, Павор, смешное дело, двести крон предлагает за эту штуку.
     — Спьяну, наверное, — сказал Виктор. — Зачем она ему…
     — Я ему так и сказал. — Тэдди повертел "погодник", поднес его к правому глазу. — Не отдам, — заявил он решительно. — Пусть-ка сам поищет. — Он сунул "погодник" под стойку, посмотрел, как Виктор крутит в пальцах рюмку, и сообщил: — Диана твоя приезжала.
     — Давно? — небрежно спросил Виктор.
     — Да часов в пять примерно. Выдал ей ящик коньяку. Росшепер все гуляет, никак не остановится. Гоняет персонал за коньяком, жирная морда. Тоже мне — член парламента… Ты за нее не опасаешься?
    Виктор пожал плечами. Он вдруг увидел Диану рядом с собой. Она возникла возле стойки в мокром дождевике с откинутым капюшоном, она не смотрела в его сторону, он видел только ее профиль и думал, что из всех женщин, которых он знал раньше, она — самая красивая и что такой у него больше никогда, наверное, не будет. Она стояла, опершись на стойку, и лицо ее было очень бледным и очень равнодушным, и она была самой красивой — у нее все было красивое. И всегда. И когда она плакала, и когда смеялась, и когда злилась, и когда ей было наплевать, и даже когда мерзла, а особенно — когда на нее находило… Ох и пьян же я, подумал Виктор, и разит, наверное, от меня, как от Р. Квадриги. Он вытянул нижнюю губу и подышал себе под нос. Ничего не разобрать.
     — Дороги мокрые, скользкие, — говорил Тэдди. — Туман… А потом, я тебе скажу, что Росшепер этот — наверняка бабник, старый козел.
     — Росшепер — импотент, — возразил Виктор, машинально проглотив очищенную.
     — Это она тебе рассказала?
     — Брось, Тэдди, — сказал Виктор. — Перестань.
    Тэдди пристально на него посмотрел, потом вздохнул, крякнув, присел на корточки, покопался под стойкой и выставил перед Виктором пузырек с нашатырным спиртом и початую пачку чая. Виктор глянул на часы и стал смотреть, как Тэдди неторопливо достает чистый бокал, наливает в него содовую, капает из пузырька и все так же неторопливо мешает стеклянной палочкой. Потом он придвинул бокал к Виктору. Виктор выпил и зажмурился, задерживая дыхание. Свежая и отвратительная, отвратительно-свежая струя нашатыря ударила в мозг и разлилась где-то за глазами. Виктор потянул носом воздух, сделавшийся нестерпимо холодным, и запустил пальцы в пачку с чаем.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь