Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[21-06-2018] Даем бонус 777 руб при регистрации в Азино...

Контекст:
http://www.panelistroy.com/ гараж из сэндвич панелей под ключ цена.
 

Братья Стругацкие

Романы > Град обреченный > страница 62 - 2

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96,

2


    Когда они уселись за стол, Гейгер сказал Изе:
    — Угощайся, мой еврей. Угощайся, мой славный.
    — Я не твой еврей, — возразил Изя, наваливая себе на тарелку салат. — Я тебе сто раз уже говорил, что я — свой собственный еврей. Вот твой еврей, — он ткнул вилкой в сторону Андрея.
    — А томатного сока нет? — спросил брюзгливо Андрей, оглядывая стол.
    — Хочешь томатного? — спросил Гейгер. — Паркер! Томатный сок господину советнику!
    В дверях столовой возник рослый румяный молодец — личный адъютант президента, — малиново позванивая шпорами, приблизился к столу и с легким поклоном поставил перед Андреем запотевший графинчик с томатным соком.
    — Спасибо, Паркер, — сказал Андрей. — Ничего, я сам налью.
    Гейгер кивнул, и Паркера не стало.
    — Дрессировочка! — прошамкал Изя набитым ртом.
    — Славный парнишка, — сказал Андрей.
    — А вот у Манджуро за обедом водку подают, — сказал Изя.
    — Стукач! — сказал ему Гейгер с упреком.
    — Почему это? — удивился Изя.
    — Если Манджуро в рабочее время жрет водку, я должен его наказать.
    — Всех не перестреляешь, — сказал Изя.
    — Смертная казнь отменена, — сказал Гейгер. — Впрочем, точно не помню. Надо у Чачуа спросить…
    — А что случилось с предшественником Чачуа? — невинно осведомился Изя.
    — Это была чистая случайность, — сказал Гейгер. — Перестрелка.
    — Между прочим, отличный был работник, — заметил Андрей. — Чачуа свое дело знает, но шеф!.. Это был феноменальный человек.
    — Н-да, наломали мы тогда дров… — сказал Гейгер задумчиво. — Молодо-зелено…
    — Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Андрей.
    — Еще ничего не кончилось! — возразил Изя. — Откуда вы взяли, что все уже кончилось?
    — Ну, пальба-то, во всяком случае, кончилась, — проворчал Андрей.
    — Настоящая пальба еще и не начиналась, — объявил Изя. — Слушай, Фриц, на тебя были покушения?
    Гейгер нахмурился.
    — Что за идиотская мысль? Конечно, нет.
    — Будут, — пообещал Изя.
    — Спасибо, — сказал Гейгер холодно.
    — Будут покушения, — продолжал Изя, — будет взрыв наркомании. Будут сытые бунты. Хиппи уже появились, я о них и не говорю. Будут самоубийства протеста, самосожжения, самовзрывания… Впрочем, они уже есть.
    Гейгер и Андрей переглянулись.
    — Пожалуйста, — сказал Андрей с досадой. — Уже знает.
    — Интересно, откуда? — проговорил Гейгер, рассматривая Изю прищуренными глазами.
    — Что я знаю? — спросил Изя быстро. Он положил вилку. — Погодите-ка!.. А! Так, значит, это было самоубийство протеста? То-то я думаю — что за бред собачий? Взрывники какие-то пьяные с динамитом шляются… Вот оно что! А я, честно говоря, вообразил, что это — попытка покушения… Понятно… А кто это был на самом деле?
    — Некто Денни Ли, — сказал Гейгер, помолчав. — Андрей его знал.
    — Ли… — задумчиво проговорил Изя, рассеянно растирая по лацкану пиджака брызги майонеза. — Денни Ли… Подожди, он такой тощий… Журналист?
    — Ты его тоже знал, — сказал Андрей. — Помнишь, у меня в газете…
    — Да-да-да! — воскликнул Изя. — Правильно! Вспомнил.
    — Только ради бога, держи язык за зубами, — сказал Гейгер.
    Изя с обычной своей окаменевшей улыбкой взялся за бородавку на шее.
    — Вот это, значит, кто… — бормотал он. — Понятно… Понятно… Обложился, значит, взрывчаткой и вышел на площадь… Письма, наверное, разослал по всем газетам, чудак… Так-так-так… И что ты теперь намерен предпринять? — обратился он к Гейгеру.
    — Я уже предпринял, — сказал Гейгер.
    — Ну да, ну да! — нетерпеливо сказал Изя. — Все засекретил, дал официальное вранье, Румера спустил с цепи, — я не об этом. Что ты вообще об этом думаешь? Или ты полагаешь, что это случайность?
    — Н-нет. Я не полагаю, что это случайность, — медленно сказал Гейгер.
    — Слава богу! — воскликнул Изя.
    — А ты что думаешь? — спросил его Андрей.
    Изя быстро повернулся к нему.
    — А ты?
    — Я думаю, что во всяком порядочном обществе должны существовать свои маньяки. Денни был маньяк, это совершенно точно. У него был явный сдвиг на почве философии. И в Городе, он, конечно, не один такой..
    — А что он говорил? — жадно спросил Изя.
    — Он говорил, что ему скучно. Он говорил, что мы не нашли настоящую цель. Он говорил, что вся наша работа по повышению уровня жизни — чепуха и ничего не решает. Он много чего говорил, а сам ничего путного предложить не мог. Маньяк. Истерик.
    — А чего бы он, все-таки, хотел? — спросил Гейгер.
    Андрей махнул рукой.
    — Обычная народническая чушь. "Вынесет все и широкую, ясную…"
    — Не понимаю, — сказал Гейгер.
    — Ну, он полагал, что задача просвещенных людей — поднимать народ до своего просвещенного уровня. Но как за это взяться, он, конечно, не знал.
    — И поэтому убил себя?.. — с сомнением сказал Гейгер.
    — Я же тебе говорю — маньяк.
    — А твое мнение? — спросил Гейгер Изю.
    Изя не задумался ни на секунду.
    — Если маньяком, — сказал он, — называть человека, который бьется над неразрешимой проблемой, — тогда да, он был маньяк. И ты, — Изя ткнул пальцем в Гейгера, — это не поймешь. Ты относишься к людям, которые берутся только за разрешимые проблемы.
    — Положим, — сказал Андрей, — Денни был совершенно уверен, что его проблема разрешима.
    Изя отмахнулся от него.
    — Вы оба ни черта не понимаете, — объявил он. — Вот вы полагаете себя технократами и элитой. Демократ у вас — слово ругательное. Всяк сверчок да познает приличествующий ему шесток. Вы ужасно презираете широкую массу и ужасно гордитесь этим своим презрением. А на самом деле — вы настоящие, стопроцентные рабы этой массы! Все, что вы ни делаете, вы делаете для массы. Все, над чем вы ломаете голову, все это нужно в первую очередь именно массе. Вы живете для массы. Если бы масса исчезла, вы потеряли бы смысл жизни. Вы жалкие, убогие прикладники. И именно поэтому из вас никогда не получится маньяков. Ведь все, что нужно широкой массе, раздобыть сравнительно нетрудно. Поэтому все ваши задачи — это задачи, заведомо разрешимые. Вы никогда не поймете людей, которые кончают с собой в знак протеста…
    — Почему это мы не поймем? — с раздражением возразил Андрей. — Что тут, собственно, понимать? Конечно, мы делаем то, чего хочет подавляющее большинство. И мы этому большинству даем или стараемся дать все, кроме птичьего молока, которое, кстати, этому большинству и не требуется. Но всегда есть ничтожное меньшинство, которому нужно именно птичье молоко. Идея-фикс, понимаете ли, у них. Идея-бзик. Подавай им именно птичье молоко! Просто потому, что именно птичьего молока достать нельзя. Вот так и появляются социальные маньяки. Чего тут не понять? Или ты, действительно, считаешь, что все это быдло можно поднять до элитарного уровня?
    — Но обе мне речь, — сказал Изя, осклабляясь. — Я-то себя рабом большинства, сиречь слугой народа, не считаю. Я никогда на него не работал и не считаю себя ему обязанным…
    — Хорошо, хорошо, — сказал Гейгер. — Всем известно, что ты сам по себе. Вернемся к нашим самоубийствам. Ты полагаешь, значит, самоубийства будут, какую бы политику мы не проводили?


 

© 2009-2018 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь