Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[08-08-2018] Список дешевых гостиниц в Камышине

Контекст:
Вулканический камень для жарки мяса камень грильстоун.
 

Братья Стругацкие

Романы > Град обреченный > страница 25

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96,


    — Какое дело! — восклицал Чачуа, прищелкивая языком. — Одиннадцать трупов! А ты отказываешься. Нет, Воронин, не знаешь ты, где твое счастье. Вы, русские, всегда были идиотами — и на том свете идиотами были, и на этом остались!.. А зачем тебе это? — спросил он вдруг с интересом.
    Андрей как мог связно объяснил ему свои намерения. Чачуа быстро схватил самую суть, но никакого особого восторга не выказал.
    — Попробуй, попробуй… — сказал он вяло. — Сомневаюсь. Что такое твое Здание, и что такое моя стена? Здание — это выдумка, а Стена — вот она, километр отсюда… Нет, Воронин, не разобраться нам с этим делом.
    Впрочем, когда Андрей был уже возле двери, Чачуа сказал ему вслед:
    — Ну, а если там что-нибудь — ты сразу мне…
    — Ладно, — сказал Андрей. — Конечно.
    — Послушай, — сказал Чачуа, сосредоточенно морща жирный лоб и двигая носом. Андрей, приостановившись, выжидательно смотрел на него. — Давно хотел тебя спросить… — Лицо его стало серьезным. — Слушай, там у вас в семнадцатом году в Петрограде заварушка была. Чем кончилось, а?
    Андрей плюнул и вышел, хлопнув дверью под раскатистый хохот страшно довольного кавказца. Опять Чачуа поймал его на этот дурацкий анекдот. Хоть совсем с ним не разговаривай.
    В коридоре перед кабинетом его ждал сюрприз. На скамье сидел какой-то насмерть перепуганный, взъерошенный, с заспанными глазами человечек, зябко кутающийся в пальто. Дежурный за столиком с телефоном вскочил и браво гаркнул:
    — Свидетель Эйно Саари по вашему вызову доставлен, господин следователь!
    Андрей обалдело воззрился на него.
    — По какому моему вызову?
    Дежурный тоже несколько обалдел.
    — Вы же сами… — сказал он обиженно. — Полчаса назад… Вручили мне повестки, велели доставить немедленно…
    — Господи, — сказал Андрей. — Повестки! Повестки я велел вам доставить немедленно, черт подери! На завтра, на десять утра! — Он взглянул на бледно улыбающегося Эйно Саари и на белые тесемки кальсон, свисающие у него из-под брючин, затем снова посмотрел на дежурного. — И остальных сейчас привезут? — спросил он.
    — Так точно, — угрюмо сказал дежурный. — Как мне было сказано, так я и сделал.
    — Я на вас рапорт подам, — сказал Андрей, еле сдерживаясь. — Переведут вас на улицу — сумасшедших по утрам загонять, — наплачетесь вы у меня тогда… Ну, что ж, — произнес он, обращаясь к Саари. — Раз уж так получилось, заходите…
    Он указал Эйно Саари на табурет, сел за стол и взглянул на часы. Было начало первого ночи. Надежда хорошенько выспаться перед завтрашним тяжелым днем печально испарилась.
    — Ну, ладно, — проговорил он со вздохом, раскрыл дело о Здании, перелистал огромную кипу протоколов, донесений, отношений и экспертиз, отыскал лист с прежними показаниями Саари (43 лет, саксофонист 2-го городского театра, разведен) и еще раз пробежал глазами. — Ладно, — повторил он. — Мне, собственно, требуется кое-что уточнить относительно ваших показаний, которые вы давали в полиции месяц назад.
    — Пожалуйста, пожалуйста, — сказал Саари, с готовностью наклоняясь вперед и каким-то женским движением придерживая на груди распахивающееся пальто.
    — Вы показали, что ваша знакомая, Элла Стремберг, на ваших глазах вошла в двадцать три часа сорок минут восьмого сентября нынешнего года в так называемое Красное здание, имевшее тогда находиться на улице Попугаев в промежутке между гастрономическим магазином номер сто пятнадцать и аптекой Штрема. Вы подтверждаете это показание?
    — Да, да, подтверждаю. Все было совершенно так. Только вот насчет даты… Точной даты я уже не помню, все-таки месяц с лишним прошел…
    — Это неважно, — сказал Андрей. — Тогда вы помнили, да и с другими показаниями это совпадает… Теперь у меня к вам просьба: опишите снова и поподробнее это самое так называемое Красное Здание… Саари склонил голову набок и задумался.
    — Значит, таким образом, — сказал он. — Три этажа. Старый кирпич, темно-красный, как казарма, вы понимаете меня. Окна, знаете ли, такие узкие, высокие. На нижнем этаже все они закрашены мелом и, как сейчас помню, не освещены… — Он опять немного подумал. — Вы знаете, насколько я помню, там вообще не было ни одного освещенного окна. Ну, и… вход. Каменные ступени, две или три… Тяжелая такая дверь… медная такая старинная ручка, резная. Элла ухватилась за эту ручку и с таким, знаете ли, усилием потянула дверь на себя… Номера дома я не заметил, не помню, был ли номер… Словом, общий облик старинного казенного здания, что-нибудь конца прошлого века.
    — Так, — сказал Андрей. — А скажите, вам часто приходилось бывать на этой улице Попугаев?
    — В первый раз. И, собственно, в последний. Живу я довольно далеко оттуда, в тех краях не бываю, а на этот раз как-то получилось, что я решил Эллу проводить. У нас была вечеринка, я за ней… м-м-м… ну, немножко ухаживал и пошел ее провожать. Мы очень мило беседовали по дороге, потом она вдруг сказала: "Ну, пора расставаться", поцеловала меня в щеку, и не успел я опомниться, как она уже нырнула в этот дом. Я, признаться, подумал тогда, что она там живет…
    — Понятно, — сказал Андрей. — На вечеринке вы, вероятно, пили?
    Саари сокрушенно хлопнул себя ладонями по коленям.
    — Нет, господин следователь, — сказал он. — Ни капли. Пить мне нельзя, врачи не рекомендуют.
    Андрей сочувственно покивал.
    — А вы не помните, случайно, были у этого здания печные трубы?
    — Да, конечно, помню. Должен вам сказать, вид этого здания как-то поражает воображение, так что оно и сейчас стоит у меня перед глазами. Там была такая черепичная крыша и три довольно высокие трубы. Из одной, помнится, шел дым, и я подумал еще тогда, как у нас все-таки много еще сохранилось домов с печным отоплением…
    Момент настал. Андрей осторожно положил карандаш поперек протоколов, чуть подался вперед и пристально, значительно сощуренными глазами уставился на Эйно Саари, саксофониста:
    — В ваших показаниях имеют место несообразности. Во первых, как обнаружила экспертиза, вы, находясь на улице Попугаев, никак не могли видеть ни крыши, ни печных труб трехэтажного здания.
    У Эйно Саари, завравшегося саксофониста, отвисла челюсть, глаза растерянно забегали.
    — Далее. Как установлено следствием, улица Попугаев в ночное время не освещается вообще, и потому совершенно непонятно, каким образом в кромешной ночной темноте, за триста метров до ближайшего фонаря, вы различили такую массу деталей, цвет здания, старинный кирпич, медную ручку на двери, форму окон и, наконец, дым из трубы. Я хотел бы узнать, как вы объясняете эти несообразности.
    Некоторое время Эйно Саари беззвучно открывал и закрывал рот. Потом он судорожно глотнул всухую и проговорил:
    — Ничего не понимаю… Вы меня совсем растеряли… Мне это просто и в голову не приходило…
    Андрей выжидательно молчал.
    — Действительно, как я об этом раньше не подумал… Ведь на этой улице Попугаев было совершенно темно! Не то что домов — тротуара под ногами не видно было… И крыша… Я же стоял у самого дома, у крыльца… Но я совершенно отчетливо помню и крышу, и кирпичи, и дым из трубы — такой белесый ночной дымок, как будто освещенный луной…
    — Да, странно, — произнес Андрей деревянным голосом.
    — И ручка на дверях… Такая медная, отполированная многими прикосновениями… этакое хитрое сплетение цветов, листиков… Я бы мог ее сейчас нарисовать, если бы умел рисовать… И в то же время темнота была абсолютная — я лица Эллы не различал, только по голосу чувствовал, что она улыбается, когда…
    В расширенных глазах Эйно Саари появилась какая-то новая мысль. Он прижал руку к груди.


 

© 2009-2018 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь