Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-01-2018] Попробуйте поймать удачу в интернет казино...

[23-01-2018] Правильное проектирование систем...

[23-01-2018] Бесплатные игровые автоматы Вулкан:...

[19-01-2018] Элитный клуб — рискуй и выигрывай с игровыми...

[15-01-2018] Официальный сайт казино Вулкан —...

[12-01-2018] Предлагаем игровую систему «Чемпион Делюкс»...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Понедельник начинается в субботу > страница 30 - Глава 4

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56,

Глава 4

Горе! Малый я не сильный;
     Съест упырь меня совсем…
     А. С. Пушкин



    — Вылупился, — спокойно сказал Роман, глядя в потолок.
    — Кто? — мне было не по себе: крик был женский.
    — Выбегаллов упырь, — сказал Роман. — Точнее, кадавр.
    — А почему женщина кричала?
    — А вот увидишь, — сказал Роман.
    Он взял меня за руку, подпрыгнул, и мы понеслись через этажи. Пронизывая потолки, мы врезались в перекрытия, как нож в замерзшее масло, затем с чмокающем звуком выскакивали в воздух и снова врезались в перекрытия. Между перекрытиями было темно, и маленькие гномы вперемежку с мышами с испуганными писками шарахались от нас, а в лабораториях и кабинетах, через которые мы пролетали, сотрудники с озадаченными лицами смотрели вверх.
    В "Родильном Доме" мы протолкались через толпу любознательных и увидели за лабораторным столом совершенно голого профессора Выбегалло. Синевато-белая его кожа мокро поблескивала, мокрая борода свисала клином, мокрые волосы залепили низкий лоб, на котором пламенел действующий вулканический прыщ. Пустые прозрачные глаза, редко помаргивая, бессмысленно шарили по комнате.
    Профессор Выбегалло кушал. На столе перед ним дымилась большая фотографическая кювета, доверху наполненная пареными отрубями. Не обращая ни на кого специального внимания, он зачерпывал отруби ладонью, уминал их пальцами, как плов, и образовавшийся комок отправлял в ротовое отверстие, обильно посыпая крошками бороду. При этом он хрустел, чмокал, хрюкал, всхрапывал, склонял голову набок и жмурился, словно от огромного наслаждения. Время от времени, не переставая глотать и давиться, он приходил в волнение, хватал за края чан с отрубями и ведра с обратом, стоявшие рядом с ним на полу, и каждый раз придвигал их к себе все ближе и ближе. На другом конце стола молоденькая ведьма-практикантка Стелла с чистыми розовыми ушками, бледная и заплаканная, с дрожащими губками, нарезала хлебные буханки огромными скибками и, отворачиваясь, подносила их Выбегалле на вытянутых руках. Центральный автоклав был раскрыт, опрокинут, и вокруг него растеклась обширная зеленоватая лужа.
    Выбегалло вдруг произнес неразборчиво:
    — Эй, девка… эта… молока давай! Лей, значить, прямо сюда, в отрубя… Силь ву пле, значить…
    Стелла торопливо подхватила ведро и плеснула в кювету обрат.
    — Эх! — воскликнул профессор Выбегалло. — Посуда мала, значить! Ты, девка, как тебя, эта, прямо в чан лей, будем, значить, из чана кушать.
    Стелла стала опрокидывать ведра в чан с отрубями, а профессор ухвативши кювету, как ложку, принялся черпать отруби и отправлять в пасть, раскрывшуюся вдруг невероятно широко.
    — Да позвоните же ему — жалобно закричала Стелла. — Он же сейчас все доест!
    — Звонили уже, — сказали в толпе. — Ты лучше от него отойди все-таки. Ступай сюда.
    — Ну, он придет? Придет?
    — Сказал, что выходит. Галоши, значить, надевает и выходит. Отойди от него, тебе говорят.
    Я, наконец, понял, в чем дело. Это не был профессор Выбегалло. Это был новорожденный кадавр, модель человека, неудовлетворенного желудочно. И слава богу, а то я уж было подумал, что профессора хватил мозговой паралич. Как следствие напряженных занятий.
    Стелла осторожненько отошла. Ее схватили за плечи и втянули в толпу. Она спряталась за моей спиной, вцепившись мне в локоть, и я немедленно расправил плечи, хотя не понимал еще, в чем дело и чего она так боится. Кадавр жрал. В лаборатории, полной народа, стояла потрясенная тишина, и было слышно только, как он сопит и хрустит, словно лошадь, и скребет кюветой по стенкам чана. Мы смотрели. Он слез со стула и погрузил голову в чан. Женщины отвернулись. Лилечке Новосмеховой стало плохо, и ее вывели в коридор. Потом ясный голос Эдика Амперяна произнес:
    — Хорошо. Будем логичны. Сейчас он прикончит отруби, потом доест хлеб. А потом?
    В передних рядах возникло движение. Толпа потеснилась к дверям. Я начал понимать. Стелла сказала тоненьким голоском:
    — Еще селедочные головы есть…
    — Много?
    — Две тонны.
    — М-да, — сказал Эдик. — И где же они?
    — Они должны подаваться по конвейеру, — сказала Стелла. — Но я пробовала, а конвейер сломан…
    — Между прочим, — сказал Роман громко, — уже в течении двух минут я пытаюсь его пассивизировать, и совершенно безрезультатно…
    — Я тоже, — сказал Эдик.
    — Поэтому, — сказал Роман, — было бы очень хорошо, если бы кто-нибудь из особо брезгливых занялся починкой конвейера. Как паллиатив. Есть тут кто-нибудь еще из магистров? Эдика я вижу. Еще кто-нибудь есть? Корнеев! Виктор Павлович, ты здесь?
    — Нет его. Может быть за Федором Симеоновичем сбегать?
    — Я думаю, пока не стоит беспокоить. Справимся как-нибудь. Эдик, давай-ка вместе, сосредоточенно.
    — В каком режиме?
    — В режиме торможения. Вплоть до тетануса. Ребята, помогайте все, кто умеет.
    — Да-да-да, — сказал я. — Вы уж лучше не надо. Пусть уж он лучше меня сожрет.
    — Не беспокойся, не беспокойся. Мы будем осторожны. Эдик, давай на прикосновениях. В одно касание.
    — Начали, — сказал Эдик.
    Стало еще тише. Кадавр ворочался в чане, а за стеной переговаривались и постукивали добровольцы, возившиеся с конвейером. Прошла минута. Кадавр вылез из чана, утер бороду, сонно посмотрел на нас и вдруг ловким движением, неимоверно далеко вытянув руку, сцапал последнюю буханку хлеба. Затем он рокочуще отрыгнулся и откинулся на спинку стула, сложив руки на огромном вздувшемся животе. По лицу его разлилось блаженство. Он посапывал и бессмысленно улыбался. Он был несомненно счастлив, как бывает счастлив предельно уставший человек, добравшийся, наконец, до желанной постели.
    — Подействовало, кажется, — с облегченным вздохом сказал кто-то в толпе.
    Роман с сомнением поджал губы.
    — У меня нет такого впечатления, — вежливо сказал Эдик.
    — Может быть, у него завод кончился? — сказал я с надеждой.
    Стелла жалобно сообщила:
    — Это просто релаксация… Пароксизм довольства. Он скоро опять проснется.
    — Слабаки вы, магистры, — сказал мужественный голос. — Пустите-ка меня, пойду Федора Симеоновича позову.
    Все переглядывались, неуверенно улыбаясь. Роман задумчиво играл умклайдетом, катая его на ладони. Стелла дрожала, шепча: "Что ж это будет? Саша, я боюсь!" Что касается меня, то я выпячивал грудь, хмурил брови и боролся со страстным желанием позвонить Модесту Матвеевичу. Мне ужасно хотелось снять с себя ответственность. Это была слабость, и я был бессилен перед ней. Модест Матвеевич представлялся мне сейчас совсем в особом свете. Я был убежден, что стоило бы Модесту Матвеевичу появиться здесь и заорать на упыря: "Вы это прекратите, товарищ Выбегалло!" — как упырь немедленно бы прекратил.
    — Роман, — сказал я небрежно, — я думаю, что в крайнем случае ты способен его дематериализовать?
    Роман засмеялся и похлопал меня по плечу.
    — Не трусь, — сказал он. — Это все игрушки. С Выбегаллой только связываться неохота… Этого ты не бойся, ты вон того бойся! — Он указал на второй автоклав, мирно пощелкивающий в углу.
    Между тем кадавр вдруг беспокойно зашевелился. Стелла тихонько взвизгнула и прижалась ко мне. Глаза кадавра раскрылись. Сначала он нагнулся и заглянул в чан. Потом погремел пустыми ведрами. Потом замер и некоторое время сидел неподвижно. Выражение довольства на его лице сменилось выражением горькой обиды. Он приподнялся, быстро обнюхал, шевеля ноздрями, стол и, вытянув длинный красный язык, слизнул крошки.


 

© 2009-2018 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь