Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-07-2017] Представляем новые онлайн игры в клубе...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Дело об убийстве, или отель "У погибшего альпиниста" > страница 20

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48,


    В ответ он принялся кашлять. Он кашлял долго, с надрывом, с сипением, он отплевывался во все стороны, он охал и хрипел. Я заглянул в туалетную, взял бритву Погибшего Альпиниста и разрезал на Хинкусе веревки. Бедняга так затек, что не мог даже поднять руку и вытереть физиономию. Я дал ему воды. Он жадно выпил и, наконец, подал голос: сложно и скверно выругался. Я помог ему встать и усадил его в кресло. Бормоча ругательства, плачевно сморщив лицо, он принялся ощупывать себе шею, запястья, бока.
    — Что с вами случилось? — спросил я. Глядя на него я испытывал определенное облегчение: оказывается, мысль о том, что где-то за кулисами убийства прячется невидимый Хинкус, очень беспокоила меня.
    — Что случилось… — бормотал он. — Сами видите, что случилось! Связали, как барана, и сунули под стол…
    — Кто?
    — Почем я знаю? — сказал он мрачно, и вдруг его всего передернуло. — Бог ты мой! — пробормотал он. — Выпить бы… У вас нет чего-нибудь выпить, инспектор?
    — Нет, — сказал я. — Но будет. Как только вы ответите на мои вопросы.
    Он с трудом поднял левую руку и отогнул рукав.
    — А, черт, часы раздавил, сволочь… — пробормотал он. — Сколько сейчас времени, инспектор?
    — Час ночи, — ответил я.
    — Час ночи… — повторил он. — Час ночи… — Глаза у него остановились. — Нет, — сказал он и поднялся. — Надо выпить. Схожу в буфетную и выпью.
    Легким толчком в грудь я усадил его снова.
    — Успеется, — сказал я.
    — А я вам говорю, что хочу выпить! — сказал он, повышая голос и снова делая попытку встать.
    — А я вам говорю, что успеется! — сказал я, снова пресекая эту попытку.
    — Кто вы такой, чтобы здесь распоряжаться? — уже в полный голос взвизгнул он.
    — Не орите, — сказал я. — Я — полицейский инспектор. А вы на подозрении, Хинкус.
    — На каком еще подозрении? — спросил он, сразу сбавив тон.
    — Сами знаете, — ответил я. Я старался выиграть время, чтобы сообразить, как действовать дальше.
    — Ничего я не знаю, — угрюмо заявил он. — Что вы мне голову морочите? Ничего я не знаю и знать не хочу. А вы за ваши штучки ответите, инспектор.
    Я и сам чувствовал, что мне придется отвечать за мои штучки.
    — Слушайте, Хинкус, — сказал я. — В отеле произошло убийство. Так что лучше отвечайте на мои вопросы, потому что, если вы будете финтить, я изуродую вас, как бог черепаху. Мне терять нечего, семь бед — один ответ.
    Некоторое время он молча смотрел на меня, приоткрыв рот.
    — Убийство… — повторил он как бы разочарованно. — Вот те на! А только я-то здесь при чем? Меня самого без малого укокошили… А кто убит?
    — А вы думаете — кто?
    — Откуда мне знать? Когда я из столовой уходил, все вроде были живы. А потом… — Он замолчал.
    — Ну? — сказал я. — Что было потом?
    — А ничего не было. Я сидел себе на крыше, задремал. Вдруг чувствую, душат, валят, а больше ничего не помню. Очнулся под этим паршивым столом, чуть с ума не сошел: думал, заживо похоронили. Принялся стучать. Стучал-стучал, никто не идет. Потом вы пришли. Вот и все.
    — Вы можете сказать, когда примерно вас схватили?
    Он задумался и некоторое время сидел молча. Потом он вытер ладонью рот, посмотрел на пальцы, его снова передернуло, и он вытер ладонь о штанину.
    — Ну? — сказал я.
    Он поднял на меня тусклые глаза.
    — Что?
    — Я спрашиваю, когда примерно вас…
    — А… Да что-то около девяти. Последний раз, когда я смотрел на часы, было восемь сорок.
    — Дайте сюда ваши часы, — сказал я.
    Он послушно отстегнул часы и протянул мне. Я заметил, что запястье у него покрыто сине-багровыми пятнами.
    — Разбиты они, — сообщил он.
    Часы были не разбиты, они были раздавлены. Часовая стрелка отломилась, а минутная показывала сорок три минуты.
    — Кто это был? — снова спросил я.
    — Откуда мне знать? Я же говорю, что задремал.
    — И не проснулись, когда вас схватили?
    — Меня схватили сзади, — угрюмо произнес он. — Нет у меня глаз на заду.
    — А ну, поднимите подбородок!
    Он мрачно смотрел на меня исподлобья, и я понял, что я на верном пути. Я взял его двумя пальцами за челюсть и толчком вздернул его голову. Бог знает, что означали эти синяки и царапины на его худой жилистой шее, но я уверенно сказал:
    — Перестаньте лгать, Хинкус. Вас душили спереди, и вы его видели. Кто это был?
    Дернув головой, он освободился.
    — Идите к черту, — прохрипел он. — К дьяволу. Не ваше собачье дело. Кого бы здесь ни стукнули, я к этому отношения не имею, а на остальное мне наплевать… И мне нужно выпить! — заорал он вдруг. — У меня все болит, понимаете вы это, полицейская балда?
    По-видимому, он был прав. В чем бы он ни был замешан, к убийству он отношения не имел, во всяком случае, прямого. Однако и я не имел права отступать.
    — Как угодно, — холодно сказал я. — Тогда я запру вас в кладовку, и вы не получите ни бренди, ни сигарет, пока не скажете все, что знаете.
    — Да что вам от меня нужно?.. — простонал он. Я видел, что он вот-вот заплачет. — Чего вы ко мне привязались?
    — Кто вас схватил? — Ч-черт! — прошипел он в отчаянии. — Да не желаю я об этом говорить, можете вы это понять? Видел, да, видел, кто это был! — Его снова передернуло, прямо-таки перекосило на сторону. — Врагу своему не пожелаю такое увидеть!.. Вам, черт бы вас подрал, не пожелаю такого! Вы бы сдохли от страха!
    Он был не в себе.
    — Ладно, — сказал я и поднялся. — Пойдемте.
    — Куда?
    — За выпивкой, — сказал я.
    Мы вышли в коридор. Он пошатывался и цеплялся за мой рукав. Мне было интересно, как он отреагирует, увидев наклейки на двери Олафа, но он ничего не заметил, ему явно было не до того. Я привел его в бильярдную, нашел на подоконнике полбутылки бренди, оставшиеся с вечера, и подал ему. Он жадно схватил бутылку и надолго присосался к горлышку.
    — Господи, — прохрипел он, утираясь. — Смачно-то как!..
    Я смотрел на него. Можно было, конечно, предположить, что он в сговоре с убийцей, что все это задумано для отвода глаз, тем более что он приехал вместе с Олафом, можно было даже предположить, что он и есть убийца и что сообщники потом связали его для создания алиби, но я чувствовал, что это слишком сложно для правды. То есть с ним явно было не все в порядке: никакой он не туберкулезник, и никакой он, видимо, не ходатай по делам несовершеннолетних, и остается открытым вопрос, для чего он торчал на крыше… Меня вдруг осенило! Что бы он ни делал на крыше, это кому-то мешало, возможно, как-то мешало покончить с Олафом, и его убрали. Его убрали, а тот, кто его убирал, внушал почему-то Хинкусу невыносимый ужас, а значит, не был постояльцем отеля, ибо никого в отеле Хинкус, по-видимому, не боялся. Чепуха какая-то… И тут я вспомнил все эти истории с душем, с трубкой, с таинственными записками… и вспомнил, каким зеленым и напуганным был Хинкус, когда днем спускался с крыши…
    — Слушайте, Хинкус, — мягко сказал я. — Тот, кто вас схватил… вы ведь видели его и раньше, днем?
    Он дико взглянул на меня и снова присосался к бутылке.
    — Так, — сказал я. — Ну, пойдемте. Я запру вас в номере. Бутылку можете взять с собой.
    — А вы? — хрипло спросил он.
    — Что — я?
    — Вы уйдете?


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь