1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
— Кх… уда? — спросил он. Он ждал этого, но все-таки вздрогнул.
— В Юпитер, — сказал Быков. Он не смотрел на планетологов. Он смотрел на Моллара. Ему было очень жалко Моллара. Моллар был в первом своем настоящем космическом рейсе, и его очень ждали на Амальтее. Моллар был замечательным радиооптиком.
— О, — сказал Моллар, — в Юпитер?
— Да. — Быков помолчал, ощупывая синяк на лбу. — Отражатель разбит. Контроль отражателя разбит. В корабле восемнадцать пробоин.
— Гореть будем? — быстро спросил Дауге.
— Пока не знаю. Михаил считает. Может быть, не сгорим.
Он замолчал. Моллар сказал:
— Пойду почиститься.
— Погодите, Шарль, — сказал Быков. — Товарищи, вы хорошо поняли, что я сказал? Мы падаем в Юпитер.
— Поняли, — сказал Дауге.
— Теперь мы будем падать в Юпитер всю нашу жизнь, — сказал Моллар.
Быков искоса глядел на него, не отрываясь.
— Х-хорошо ска-азано, — сказал Юрковский.
— C"est le mot <Хорошо сказано (франц.)>, — сказал Моллар. Он улыбался. — Можно… Можно я все-таки пойду чистить себя?
— Да, идите, — медленно сказал Быков.
Моллар повернулся и пошел из кают-компании. Все глядели ему вслед. Они услышали, как в коридоре он запел слабым, но приятным голосом.
— Что он поет? — спросил Быков. Моллар никогда не пел раньше.
Дауге прислушался и стал переводить:
— "Две ласточки целуются за окном моего звездолета. В пустоте-те-те-те. И как их туда занесло. Они очень любили друг друга и сиганули туда полюбоваться на звезды. Тра-ля-ля. И какое вам дело до них". Что-то в этом роде.
— Тра-ля-ля, — задумчиво сказал Быков. — Здорово.
— Т-ты п-пе-ереводишь, к-как ЛИАНТО, — сказал Юрковский. — "С-сиганули" — ш-шедевр.
Быков поглядел на него с изумлением.
— Ты что это, Владимир? — спросил он. — Что с тобой?
— З-заика н-на-а всю жизнь, — ответил Юрковский, усмехаясь.
— Его ударило током, — сказал тихо Дауге.
Быков пожевал губами.
— Ничего, — сказал он. — Не мы первые. Бывало и похуже.
Он знал, что хуже еще никогда не бывало. Ни с ним, ни с планетологами.
Из полуоткрытого люка раздался голос Михаила Антоновича:
— Алешенька, готово!
— Поди сюда, — сказал Быков.
Михаила Антонович, толстый и исцарапанный, ввалился в кают-компанию. Он был без рубашки и лоснился от пота.
— Ух, как тут у вас холодно! — сказал он, обхватывая толстую грудь короткими пухлыми ручками. — А в рубке ужасно жарко.
— Давай, Михаил, — нетерпеливо сказал Быков.
— А что с Володенькой? — испуганно спросил штурман.
— Давай, давай, — повторил Быков. — Током его ударило.
— А где Шарль? — спросил штурман, усаживаясь.
— Шарль жив и здоров, — ответил Быков, сдерживаясь. — Все живы и здоровы. Начинай.
— Ну и слава богу, — сказал штурман. — Так вот, мальчики. Я здесь немножко посчитал, и получается вот какая картина. "Тахмасиб" падает, и горючего, чтобы вырваться, нам не хватит.
— Ясно даже и ежу, — сказал Юрковский.
— Не хватит. Вырваться можно только на фотореакторе, но у нас, кажется, разбит отражатель. А вот на торможение горючего хватит. Вот я рассчитал программу. Если общепринятая теория строения Юпитера верна, мы не сгорим.
Дауге хотел сказать, что общепринятой теории строения Юпитера не существует и никогда не существовало, но промолчал.
— Мы уже сейчас хорошо тормозимся, — продолжал Михаил Антонович. — Так что, по-моему, провалимся мы благополучно. А больше сделать ничего нельзя, мальчики. — Михаил Антонович виновато улыбнулся. — Если, конечно, мы не исправим отражатель.
— На Юпитере нет ремонтных станций. Это следует из всех теорий Юпитера. — Быкову хотелось, чтобы они все-таки поняли. До конца поняли. Ему все еще казалось, что они не понимают.
— Какую теорию строения ты считаешь общепринятой? — спросил Дауге.
Михаил Антонович пожал плечиком.
— Теорию Кангрена, — сказал он.
Быков выжидающе уставился на планетологов.
— Ну что ж, — сказал Дауге. — Можно и Кангрена.
Юрковский молчал, глядя в потолок.
— Слушайте, планетологи, — не выдержал Быков, — специалисты. Что будет там, внизу? Вы можете нам это сказать?
— Да, конечно, — сказал Дауге. — Это мы тебе скоро скажем.
— Когда? — Быков оживился.
— Когда будем там, внизу, — сказал Дауге. Он засмеялся.
— Планетологи, — сказал Быков. — Спе-ци-а-лист-ты.
— Н-надо рассчитать, — сказал Юрковский, глядя в потолок. Он говорил медленно и почти не заикался. — Пусть М-михаил рассчитает, на какой глубине к-корабль перестанет проваливаться и повиснет.
— Интересно, — сказал Михаил Антонович.
— П-по Кангрену давление в Юпитере р-растет быстро. П-подсчитай, Михаил, и выясни г-глубину погружения, д-давление на этой глубине и силу т-тяжести.
— Да, — сказал Дауге. — Какое будет давление? Может быть, нас просто раздавит.
— Ну, не так это просто, — проворчал Быков. — Двести тысяч атмосфер мы выдержим. А фотонный реактор и корпуса ракет и того больше.
Юрковский сел, согнув ноги.
— Т-теория Кангрена не хуже других, — сказал он. — Она даст порядок величин. — Он посмотрел на штурмана. — М-мы могли бы п-подсчитать сами, но у тебя в-вычислитель.
— Ну, конечно, — сказал Михаил Антонович. — Ну о чем говорить? Конечно, мальчики.
Быков попросил:
— Михаил, давай сюда программу, я прогляжу, и вводи ее в киберштурман.
— Я уже ввел, Лешенька, — виновато ответил штурман.
— Ага, — сказал Быков. — Ну что ж, хорошо. — Он поднялся. — Так. Теперь все ясно. Нас, конечно, не раздавит, но назад мы уже не вернемся — давайте говорить прямо. Ну, не мы первые. Честно жили, честно и умрем. Я с Жилиным попробую что-нибудь сделать с отражателем, но это… так… — Он сморщился и покрутил распухшим носом. — Что намерены делать вы?
— Н-наблюдать, — жестко сказал Юрковский.
Дауге кивнул.
— Очень хорошо. — Быков поглядел на них исподлобья. — У меня к вам просьба. Присмотрите за Молларом.
— Да-да, — подтвердил Михаил Антонович.
— Он человек новый, и… бывают нехорошие вещи… вы знаете.
— Ладно, Леша, — сказал Дауге, бодро улыбаясь. — Будь спокоен.
— Вот так, — сказал Быков. — Ты, Миша, поди в рубку и сделай все расчеты, а я схожу в медчасть, помассирую бок. Что-то я здорово расшибся.
Выходя, он услышал, как Дауге говорил Юрковскому:
— В известном смысле нам повезло, Володька. Мы кое-что увидим, чего никто не видел. Пойдем чиниться.
— П-пойдем, — сказал Юрковский.
"Ну, меня вы не обманете, — подумал Быков. — Вы все-таки еще не поняли. Вы все-таки еще не верите. Вы думаете: Алексей вытащил нас из Черных Песков Голконды, Алексей вытащил нас из гнилых болот, он вытащит нас из водородной могилы. Дауге — тот наверняка так думает. А Алексей вытащит? А может быть, Алексей все-таки вытащит?"
© 2009-2025 Информационный сайт, посвященный творчеству Аркадия и Бориса Стругацких