Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[14-12-2017] Как не перепутать официальный сайт клуба...

[13-12-2017] Преимущества и бонусы игрового казино Вулкан...

[08-12-2017] Чем так манят пользователей красочные...

[05-12-2017] Особенности начисления бонусов в Вулкан Вегас

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Жук в муравейнике > страница 36 - 3 июня 78-го года. Застава на реке Телон

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55,

3 июня 78-го года. Застава на реке Телон


    Невидимая река шумела сквозь шуршание дождя где-то совсем рядом, под обрывом, а прямо передо мною мягко отсвечивал легкий металлический мост, над которым светилось большое табло на линкосе: "ТЕРРИТОРИЯ НАРОДА ГОЛОВАНОВ". Немного странно было видеть, что мост начинается прямо из высокой травы — не было к нему не только подъезда, но даже какой-нибудь паршивенькой тропинки. В двух шагах от меня светилось одиноким окошком округлое приземистое здание казарменно-казематного вида. От него пахнуло на меня незабываемым Саракшем — запахом ржавого железа, мертвечины, затаившейся смерти. Странные все-таки места попадаются у нас на Земле. Казалось бы, и дома ты, и все уже здесь знаешь, и все привычно и мило, так нет же — обязательно рано или поздно наткнешься на что-нибудь ни с чем не сообразное… Ладно. Что думает по поводу этого здания журналист Каммерер? О! У него, оказывается, уже сложилось по этому поводу вполне определенное мнение.
    Журналист Каммерер отыскал в округлой стене дверь, решительно толкнул ее и оказался в сводчатой комнате, где не было ничего, кроме стола, за которым сидел, подперши подбородок кулаками, длинноволосый юнец, похожий кудрями и нежным длинным ликом на Александра Блока, нарядившегося по вычурной своей фантазии в яркое и пестрое мексиканское пончо. Синие глаза юнца встретили журналиста Каммерера взглядом, совершенно лишенным интереса и слегка утомленным.
    — Ну и архитектура здесь у вас, однако! — произнес журналист Каммерер, отряхивая с плеч дождевые брызги.
    — А им нравится, — безразлично возразил Александр Б., не меняя позы.
    — Быть этого не может! — саркастически сказал журналист Каммерер, озираясь, на что бы присесть.
    Свободных стульев в помещении не было, равно как и кресел, диванов, кушеток и скамеек. Журналист Каммерер посмотрел на Александра_Б. Александр_Б. смотрел на него с прежним безразличием, не обнаруживая ни тени намерения быть любезным или хотя бы просто вежливым. Это было странно. Вернее, непривычно. Но чувствовалось, что здесь это в порядке вещей.
    Журналист Каммерер уже открыл было рот, чтобы представиться, но тут вдруг Александр_Б. с какой-то усталой покорностью опустил на свои бледные щеки длинные ресницы и с механической проникновенностью транспортного куббера принялся наизусть зачитывать свой текст:
    — Дорогой друг! К сожалению, вы проделали свой путь сюда совершенно напрасно. Вы не найдете здесь абсолютно ничего для себя интересного. Все слухи, которыми вы руководствовались, направляясь к нам, чрезвычайно преувеличены. Территория народа Голованов ни в малейшей степени не может рассматриваться как некий развлекательно-познавательный комплекс. Голованы — замечательный, весьма самобытный народ — говорят о себе: "Мы любознательны, но вовсе не любопытны". Миссия Голованов представляет здесь свой народ в качестве дипломатического органа и не является объектом неофициальных контактов и уж тем более — праздного любопытства. Уважаемый друг! Самое уместное, что вы можете сейчас сделать, — это пуститься в обратный путь и убедительно объяснить всем вашим знакомым истинное положение вещей.
    Александр Б. замолк и томно приподнял ресницы. Журналист Каммерер пребывал перед ним по-прежнему, и это его, видимо, совсем не удивило.
    — Разумеется, прежде чем мы простимся, я отвечу на все ваши вопросы.
    — А вставать при этом вы не обязаны? — поинтересовался журналист Каммерер.
    Что-то вроде оживления засветилось в синих очах.
    — Откровенно говоря, да, — признался Александр_Б. — Но вчера я расшиб колено, до сих пор болит ужасно, так что вы уж извините…
    — Охотно, — сказал журналист Каммерер и присел на край стола. — Я вижу, вы замучены любопытствующими.
    — За мое дежурство вы — шестая компания.
    — Я один как перст! — возразил журналист Каммерер.
    — Компания есть счетное слово, — возразил Александр_Б., оживляясь еще более. — Ну, например, как ящик. Ящик консервов. Штука ситца. Или коробка конфет. Ведь может так случиться, что в коробке осталась всего одна конфета. Как перст.
    — Ваши объяснения удовлетворили меня полностью, — сказал журналист Каммерер. — Но я не любопытствующий. Я пришел по делу.
    — Восемьдесят три процента всех компаний, — немедленно откликнулся Александр_Б., — являются сюда именно по делу. Последняя компания — из пяти экземпляров, включая малолетних детей и собаку, — искала здесь случая договориться с руководителями миссии об уроках языка Голованов. Но в огромном большинстве это собиратели ксенофольклора. Поветрие! Все собирают ксенофольклор. Я тоже собираю ксенофольклор. Но у Голованов нет фольклора! Это же утка! Шутник Лонг Мюллер выпустил книжонку на манер Оссиана, и все посходили с ума… "О лохматые древа, тысячехвостые, затаившие скорбные мысли свои в пушистых и теплых стволах! Тысячи тысяч хвостов у вас и ни одной головы!.." А у Голованов, между прочим, понятия хвоста нет вообще! Хвост у них — орган ориентировки, и если уж переводить адекватно, то получится не хвост, а компас… "О тысячекомпасовые деревья!" Но вы, я вижу, не фольклорист.
    — Нет, — честно признался журналист Каммерер. — Я гораздо хуже. Я журналист.
    — Пишите книгу о Голованах?
    — В каком-то смысле. А что?
    — Нет, ничего. Пожалуйста. Не вы первый, не вы последний. Вы Голованов-то когда-нибудь видели?
    — Да, конечно.
    — На экране?
    — Нет. Дело в том, что именно я открыл их на Саракше…
    Александр Б. даже привстал.
    — Так вы — Каммерер?
    — К вашим услугам.
    — Нет уж, это я к вашим услугам, доктор! Приказывайте, требуйте, распоряжайтесь…
    Я моментально вспомнил разговор Каммерера с Абалкиным и торопливо пояснил:
    — Я всего лишь открыл их и не более того. Я вовсе не специалист по Голованам. И меня интересуют сейчас не Голованы вообще, а только один-единственный Голован, переводчик миссии. Так что если вы не возражаете… Я пройду туда к ним?
    — Да помилуйте, доктор! — Александр_Б. всплеснул руками. — Вы, кажется, подумали, что мы здесь сидим, так сказать, на страже? Ничего подобного! Пожалуйста, проходите! Очень многие так и делают. Объяснишь ему, что слухи, мол, преувеличены, он покивает, распрощается, а сам выйдет — и шмыг через мост…
    — Ну?
    — Через некоторое время возвращается. Очень разочарованный. Ничего и никого не видел. Леса, сопки, распадки, очаровательные пейзажи — это все, конечно, есть, а Голованов нет. Во-первых, Голованы ведут ночной образ жизни, во-вторых, живут они под землей, а самое главное — они встречаются только с теми, с кем хотят встречаться. Вот на этот случай мы здесь и дежурим — на положении, так сказать, связных…
    — А кто это — вы? — спросил журналист Каммерер. — КОМКОН?
    — Да. Практиканты. Дежурим здесь по очереди. Через нас идет связь в обе стороны… Вам кого именно из переводчиков?
    — Мне нужен Щекн-Итрч.
    — Попробуем. Он вас знает?
    — Вряд ли. Но скажите ему, что я хочу поговорить с ним про Льва Абалкина, которого он знает наверняка.
    — Еще бы! — сказал Александр Б., и придвинул к себе селектор.
    Журналист Каммерер (да, признаться, и я сам) с восхищением, переходящим в благоговение, наблюдал, как этот юноша с нежным ликом романтического поэта вдруг дико выкатил глаза и, свернув изящные губы в немыслимую трубку, защелкал, закрякал, загукал, как тридцать три Голована сразу (в мертвом ночном лесу, у развороченной бетонной дороги, под мутно фосфоресцирующим небом Саракша), и очень уместными казались эти звуки в этом сводчатом казематно-пустом помещении с шершавыми голыми стенами. Потом он замолчал и склонил голову, прислушиваясь к сериям ответных щелчков и гуканий, а губы и нижняя челюсть его продолжали странно двигаться, словно он держал их в постоянной готовности к продолжению беседы. Зрелище это было скорее неприятное, и журналист Каммерер при всем своем благоговении счел все-таки более деликатным отвести глаза.
    Впрочем, беседа продолжалась не слишком долго. Александр_Б. откинулся на спинку стула и, ловко массируя нижнюю челюсть длинными бледными пальцами, произнес, чуть задыхаясь:
    — Кажется, он согласился. Впрочем, не хочу вас слишком обнадеживать: Я вовсе не уверен, что все понял правильно. Два смысловых слоя я уловил, но, по-моему, там был еще и третий… Короче говоря, ступайте через мост, там будет тропинка. Тропинка идет в лес. Он вас там встретит. Точнее, он на вас посмотрит… Нет. Как бы это сказать… Вы знаете, не так трудно понять Голована, как трудно его перевести. Вот, например, эта рекламная фраза: "Мы любознательны, но не любопытны". Это, между прочим, образец хорошего перевода. "Мы не любопытны" можно понимать так, что "мы не любопытствуем попусту", и в то же самое время — "мы для вас неинтересны". Понимаете?
    — Понимаю, — сказал журналист Каммерер, слезая со стола. — Он на меня посмотрит, а там уж решит, стоит ли со мной разговаривать. Спасибо за хлопоты.
    — Какие хлопоты! Это моя приятная обязанность… Подождите, возьмите мой плащ, дождь на дворе…
    — Спасибо, не надо, — сказал журналист Каммерер и вышел под дождь.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь