Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-08-2017] Вулкан 24 - игровые автоматы онлайн для...

[17-08-2017] Сыграйте бесплатно в игровые автоматы на оф....

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

Контекст:
http://varidobro.ru/ смотреть магазин самогонных аппаратов в москве.
 

Братья Стругацкие

Романы > Жук в муравейнике > страница 22

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55,


    Около восемнадцати часов начинает смеркаться. По моим расчетам до конца маршрута остается еще часа два ходу, и я предлагаю Щекну отдохнуть и поесть. В отдыхе Щекн не нуждается, но как всегда не упускает случая лишний раз перекусить.
    Мы устраиваемся на краю обширного высохшего фонтана под сенью какого-то мифологического каменного чудовища с крыльями, и я вскрываю продовольственные пакеты. Вокруг мутно светлеют стены мертвых домов, стоит мертвая тишина, и приятно думать, что на десятках километров пройденного маршрута уже нет мертвой пустоты, а работают люди.
    Во время еды Щекн никогда не разговаривает, однако, насытившись, любит поболтать.
    — Этот старик, — произносит он, тщательно вылизывая лапу, — его действительно оживили?
    — Да.
    — Он снова живой, ходит, говорит?
    — Вряд ли он говорит и тем более ходит, но он живой.
    — Жаль, — ворчит Щекн.
    — Жаль?
    — Да. Жаль, что он не говорит. Интересно было бы узнать, что ТАМ…
    — Где?
    — Там, где он был, когда стал мертвым.
    Я усмехаюсь.
    — Ты думаешь, там что-нибудь есть?
    — Должно быть. Должен же я куда-то деваться, когда меня не станет.
    — Куда девается электрический ток, когда его выключают? — спрашиваю я.
    — Этого я никогда не мог понять, — признается Щекн. — Но ты рассуждаешь неточно. Да, я не знаю, куда девается электрический ток, когда его выключают. Но я также не знаю, откуда он берется, когда его включают. А вот откуда взялся я — это мне известно и понятно.
    — И где же ты был, когда тебя еще не было? — коварно спрашиваю я.
    Но для Щекна это не проблема.
    — Я был в крови своих родителей. А до этого — в крови родителей своих родителей.
    — Значит, когда тебя не будет, ты будешь в крови своих детей…
    — А если у меня не будет детей?
    — Тогда ты будешь в земле, в траве, в деревьях…
    — Это не так! В траве и деревьях будет мое тело. А вот где буду я сам?
    — В крови твоих родителей тоже был не ты сам, а твое тело. Ты ведь не помнишь, каково тебе было в крови твоих родителей…
    — Как это — не помню? — удивляется Щекн. — Очень многое помню!
    — Да, действительно… — бормочу я, сраженный. — У вас же генетическая память…
    — Называть это можно как угодно, — ворчит Щекн. — Но я действительно не понимаю, куда я денусь, если сейчас умру. Ведь у меня нет детей…
    Я принимаю решение прекратить этот спор. Мне ясно: я никогда не сумею доказать Щекну, что ТАМ ничего нет. Поэтому я молча сворачиваю продовольственный пакет, укладываю его в заплечный мешок и усаживаюсь поудобнее, вытянув ноги.
    Щекн тщательно вылизал вторую лапу, привел в идеальный порядок шерстку на щеках и снова заводит разговор.
    — Ты меня удивляешь, Лев, — объявляет он. — И все вы меня удивляете. Неужели вам здесь не надоело?
    — Мы работаем, — возражаю я лениво.
    — Зачем работать без всякого смысла?
    — Почему же — без смысла? Ты же видишь, сколько мы узнали всего за один день.
    — Вот я и спрашиваю: зачем вам узнавать то, что не имеет смысла? Что вы будете с этим делать? Вы все узнаете и узнаете и ничего не делаете с тем, что узнаете.
    — Ну, например? — спрашиваю я.
    Щекн — великий спорщик. Он только что одержал одну победу и теперь явно рвется одержать вторую.
    — Например, яма без дна, которую я нашел. Кому и зачем может понадобиться яма без дна?
    — Это не совсем яма, — говорю я. — Это скорее дверь в другой мир.
    — Вы можете пройти в эту дверь? — осведомляется Щекн.
    — Нет, — признаюсь я. — Не можем.
    — Зачем же вам дверь, в которую вы все равно не можете пройти?
    — Сегодня не можем, а завтра сможем.
    — Завтра?
    — В широком смысле. Послезавтра. Через год…
    — Другой мир, другой мир… — ворчит Щекн. — Разве вам тесно в этом?
    — Как тебе сказать… Тесно должно быть нашему воображению.
    — Еще бы! — ядовито произносит Щекн. — Ведь стоит вам попасть в другой мир, как вы сейчас же начинаете переделывать его на подобие вашего собственного. И, конечно же, вашему воображению снова становится тесно, и тогда вы ищете еще какой-нибудь мир и опять принимаетесь переделывать его…
    Он вдруг резко обрывает свою филиппику, и в то же мгновение я ощущаю присутствие постороннего. Здесь. Рядом. В двух шагах. Возле постамента с мифологическим чудищем.
    Это совершенно нормальный абориген — судя по всему, из категории "человеков" — крепкий статный мужчина в брезентовых штанах и брезентовой куртке на голое тело, с магазинной винтовкой, висящей на ремне через шею. Копна нечесаных волос спадает ему на глаза, а щеки и подбородок выскоблены до гладкости. Он стоит у постамента совершенно неподвижно, и только глаза его неторопливо перемещаются с меня на Щекна и обратно. Судя по всему, в темноте он видит не хуже нас. Мне непонятно, как он ухитрился так бесшумно и незаметно подобраться к нам.
    Я осторожно завожу руку за спину и включаю линган транслятора.
    — Подходи и садись, мы друзья, — одними губами говорю я.
    Из лингана с полусекундным замедлением несутся гортанные, не лишенные приятности звуки.
    Незнакомец вздрагивает и отступает на шаг.
    — Не бойся, — говорю я. — Как тебя зовут? Меня зовут Лев, его зовут Щекн. Мы не враги. Мы хотим с тобой поговорить.
    Нет, ничего не получается. Незнакомец отступает еще на шаг и наполовину укрывается за постаментом. Лицо его по-прежнему ничего не выражает, и не ясно даже, понимает ли он, что ему говорят.
    — У нас вкусная еда, — не сдаюсь я. — Может быть, ты голоден или хочешь пить? Садись с нами, и я с удовольствием тебя угощу…
    Мне вдруг приходит в голову, что аборигену должно быть довольно страшно слышать это "мы" и "с нами", и я торопливо перехожу на единственное число. Но это не помогает. Абориген совсем скрывается за постаментом, и теперь его не видно и не слышно.
    — Уходит, — ворчит Щекн.
    И я тут же снова вижу аборигена — он длинным, скользящим, совершенно бесшумным шагом пересекает улицу, ступает на противоположный тротуар и, так ни разу и не оглянувшись, скрывается в подворотне.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь