Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-10-2017] Предлагаем сыграть на доступном зеркале...

[09-10-2017] Игровые автоматы в хорошем качестве без...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Трудно быть богом > страница 26

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59,



    — Не надо вообще вин! — с горечью сказал барон. — Я не пью.

    Румата сел.

    — Что случилось? — встревоженно спросил он. — Вы нездоровы?

    — Я здоров как бык. Но эти проклятые семейные сцены… Короче говоря, я поссорился с баронессой — и вот я здесь.

    — Поссорились с баронессой?! Вы?! Полно, барон, что за странные шутки!

    — Представьте себе. Я сам как в тумане. Сто двадцать миль проскакал как в тумане!

    — Мой друг, — сказал Румата. — Мы сейчас же садимся на коней и скачем в Бау.

    — Но моя лошадь еще не отдохнула! — возразил барон. — И потом, я хочу наказать ее!

    — Кого?

    — Баронессу, черт подери! Мужчина я или нет в конце концов?! Она, видите ли, недовольна Пампой пьяным, так пусть посмотрит, каков он трезвый! Я лучше сгнию здесь от воды, чем вернусь в замок…
Уно угрюмо сказал:

    — Скажите ему, чтобы ухи не крутил…

    — Па-шел, волчонок! — добродушно пророкотал барон. — Да принеси пива! Я вспотел, и мне нужно возместить потерю жидкости.

    Барон возмещал потерю жидкости в течение получаса и слегка осоловел. В промежутках между глотками он поведал Румате свои неприятности. Он несколько раз проклял "этих пропойц соседей, которые повадились в замок. Приезжают с утра якобы на охоту, а потом охнуть не успеешь — уже все пьяны и рубят мебель. Они разбредаются по всему замку, везде пачкают, обижают прислугу, калечат собак и подают отвратительный пример юному баронету. Потом они разъезжаются по домам, а ты, пьяный до неподвижности, остаешься один на один с баронессой…"

    В конце своего повествования барон совершенно расстроился и даже потребовал было эсторского, но спохватился и сказал:

    — Румата, друг мой, пойдемте отсюда. У вас слишком богатые погреба!.. Уедемте!

    — Но куда?

    — Не все ли равно — куда! Ну, хотя бы в "Серую Радость"…

    — Гм… — сказал Румата. — А что мы будем делать в "Серой Радости"?

    Некоторое время барон молчал, ожесточенно дергая себя за ус.

    — Ну как что? — сказал он наконец. — Странно даже… Просто посидим, поговорим…

    — В "Серой Радости"? — спросил Румата с сомнением.

    — Да. Я понимаю вас, — сказал барон. — Это ужасно… Но все-таки уйдем. Здесь мне все время хочется потребовать эсторского!..

    — Коня мне, — сказал Румата и пошел в кабинет взять передатчик.

    Через несколько минут они бок о бок ехали верхом по узкой улице, погруженной в кромешную тьму. Барон, несколько оживившийся, в полный голос рассказывал о том, какого позавчера затравили вепря, об удивительных качествах юного баронета, о чуде в монастыре святого Тукки, где отец настоятель родил из бедра шестипалого мальчика… При этом он не забывал развлекаться: время от времени испускал волчий вой, улюлюкал и колотил плеткой в запертые ставни.

    Когда они подъехали к "Серой Радости", барон остановил коня и глубоко задумался. Румата ждал. Ярко светились грязноватые окна распивочной, топтались лошади у коновязи, лениво переругивались накрашенные девицы, сидевшие рядком на скамейке под окнами, двое слуг с натугой вкатили в распахнутые двери огромную бочку, покрытую пятнами селитры.

    Барон грустно сказал:

    — Один… Страшно подумать, целая ночь впереди и — один!.. И она там одна…

    — Не огорчайтесь так, мой друг, — сказал Румата. — Ведь с нею баронет, а с вами я.

    — Это совсем другое, — сказал барон. — Вы ничего не понимаете, мой друг. Вы слишком молоды и легкомысленны… Вам, наверное, даже доставляет удовольствие смотреть на этих шлюх…

    — А почему бы и нет? — возразил Румата, с любопытством глядя на барона. — По-моему, очень приятные девочки.

    Барон покачал головой и саркастически усмехнулся.

    — Вон у той, что стоит, — сказал он громко, — отвислый зад. А у той, что сейчас причесывается, и вовсе нет зада… Это коровы, мой друг, в лучшем случае это коровы. Вспомните баронессу! Какие руки, какая грация!.. Какая осанка, мой друг!..

    — Да, — согласился Румата. — Баронесса прекрасна. Поедемте отсюда.

    — Куда? — с тоской сказал барон. — И зачем? — на лице его вдруг обозначилась решимость. — Нет, мой друг, я никуда не поеду отсюда. А вы как хотите. — Он стал слезать с лошади. — Хотя мне было бы очень обидно, если бы вы оставили меня здесь одного.

    — Разумеется, я останусь с вами, — сказал Румата. — Но…

    — Никаких "но", — сказал барон.

    Они бросили поводья подбежавшему слуге, гордо прошли мимо девиц и вступили в зал. Здесь было не продохнуть. Огни светильников с трудом пробивались сквозь туман испарений, как в большой и очень грязной парной бане. На скамьях за длинными столами пили, ели, божились, смеялись, плакали, целовались, орали похабные песни потные солдаты в расстегнутых мундирах, морские бродяги в цветных кафтанах на голое тело, женщины с едва прикрытой грудью, серые штурмовики с топорами между колен, ремесленники в прожженных лохмотьях. Слева в тумане угадывалась стойка, где хозяин, сидя на особом возвышении среди гигантских бочек, управлял роем проворных жуликоватых слуг, а справа ярким прямоугольником светился вход в чистую половину — для благородных донов, почтенных купцов и серого офицерства.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь