Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи
Контекст:
 

Братья Стругацкие

Рассказы > Частные предположения > страница 1 - 1. Поэт Александр Кудряшов

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6,

1. Поэт Александр Кудряшов


    Валя Петров сам пришел ко мне сообщить об этом. Он стянул с головы берет, пригладил волосы и сказал:
     — Ну вот, Саня, все решено.
    Он сел в низкое кресло у стола и вытянул свои длинные ноги. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я спросил:
     — Когда?
     — Через декаду. — Он вертел в пальцах, складывал и разглаживал берет. — Все-таки назначили меня. Я было совсем потерял надежду.
     — Нет, почему же, — сказал я. — Ведь ты опытный межпланетник.
     — Здесь это не имеет значения.
    Я достал из холодильника лимонный сок и мед. Мы смешали и выпили.
     — Стартуем с "Цифэя", — объявил он.
     — Где это?
     — Внеземная станция. Спутник Луны.
     — Вот как, — сказал я. — Я думал, Цифэй — это созвездие.
     — Созвездие — это Цефей, — пояснил он. — А "цифэй" по-китайски значит "старт". Собственно, это стартовая площадка для фотонных кораблей.
    Он поставил бокал на стол, надел берет, встал, протянул руку.
     — Ладно, — сказал он. — Я пойду.
     — А Ружена? Ружена уже знает?
     — Нет. Она еще не знает. Я еще не говорил ей.
    Он снова сел в кресло. Мы помолчали.
     — Это надолго? — спросил я.
    Я знал, что это навсегда.
     — Нет, не очень, — ответил он. — Собственно, мы рассчитываем вернуться через двести лет. Или двести пятьдесят. Ваших, земных, конечно. Очень большие скорости. Почти круглое "це". Ладно… Мне надо идти.
    Но он не поднимался.
     — Выпьем вина, — предложил я.
     — Давай.
    Мы чокнулись, выпили по бокалу золотистой "Явы".
     — Знаешь, — сказал он, — даже не верится. Что ж, перед нами стартовал Горбовский, а перед Горбовским — Быков. Я третий. Готовятся еще две экспедиции. И будет, наверное, еще несколько. Ведь для нас это пустяки. Десять лет рейса, от силы пятнадцать.
     — Да-да, конечно, — пробормотал я. — Эйнштейновское сокращение времени и все такое…
    Он встал.
     — Пойду… Ты будешь провожать меня?
    Я кивнул. Он поправил берет и пошел к двери. У дверей остановился.
     — Спасибо, Саня, — сказал он.
    Я не ответил. Просто не мог сказать ни слова.
    С Петровым на "Муромце" уходили еще пять человек. Троих я знал: Ларри Ларсена, Сергея Завьялова и Сабуро Микими. Ларсен даже был моим другом, хотя и не таким близким, как Валя. Провожавших было человек десять. Когда до старта осталось около часа, все расселись в кают-компании "Цифэя". На "Цифэе" не было тяжести, и нас обули в ботинки с магнитными подковами. Ружена и Валя держались за руки. Ружена сильно изменилась за это время. Она похудела, глаза ее стали еще больше, и она все время покусывала нижнюю губу. Она была очень красива, я даже не думал, что женщина может быть такой красивой. Валя держал ее за руку и улыбался. Мне показалось, что мысленно он уже со страшной скоростью несется среди отдаленных звезд. Он и Ружена молчали. Только один раз она что-то сказала вполголоса, и он погладил ее по руке.
    Остальные тоже молчали. Молоденькая девушка в оранжевом, провожавшая межпланетника, которого я не знал, время от времени всхлипывала. Он краснел и похлопывал ее по плечу ладонью. Я испытывал удивление и недоверие. Мне не раз приходилось провожать людей в Пространство. Другим, наверное, тоже. Но сейчас все было по-другому. С этими шестерыми мы прощались навсегда. Я подумал, что они вернутся, когда никого из нас не останется в живых — ни меня, ни Ружены, ни девочки в оранжевом. Их встретят наши потомки. Может быть, даже их собственные потомки. Через столетия Валя Петров познакомится с девушкой по фамилии Петрова. "Собственно, я знал одного Петрова, — скажет Валя. — Он был начальником Третьей звездной экспедиции. Мы были друзьями детства. Может быть, вы его внучка?" — "Кажется, — ответит девушка. — Только не внучка, а пра-пра-пра-пра…"
     — Ты не огорчайся, — сказал Валя громко.
     — Я не огорчаюсь, — ответила Ружена.
     — Это ведь очень нужно.
     — Я понимаю.
     — Нет, — сказал Петров, — ты не понимаешь, Руженка! Ты совсем ничего не понимаешь. Вот и Александр не понимает. Сидит Александр и думает: "Ну зачем им это нужно?" Верно, Саня?
    Он смеялся. Нет, он не угадал, о чем я думаю. Я знал Валентина с детства и очень любил его. Но он был совсем не такой, как я. Мне всегда казалось, что он издевается надо мной. Он принадлежал к другой породе людей. Он был немножко фанфарон и позер. И он был необыкновенный смельчак. Мало кто решался на штуки, которые он позволял себе, а те, кто решался, отступали или гибли. Но ему все удавалось. Он с улыбочкой шел над пропастями. Наверное, он очень любил себя такого — веселого, небрежного и неуязвимого. Другие тоже любили его. И Ружена любила его. Но что ему? Он и в двадцать четвертый век войдет, наверное, так же — весело улыбаясь и постукивая себя по изношенному ботинку тросточкой, вырезанной бог знает на какой планете.
    В кают-компанию вошел беловолосый загорелый юноша и сказал:
     — Пора, товарищи.
    Мы встали. Девушка в оранжевом громко всхлипнула. Я поглядел на Ружену и Петрова. Они обнялись, и он зарылся носом в ее волосы.
     — Все, — сказал он. — Прощай, ласонька.
    Ружена молчала.
     — Не огорчайся, — сказал он.
    Она отстранилась от него и попыталась поправить прическу. Волосы не ложились.
     — Иди, — попросила она. — Иди. Я не могу больше. Пожалуйста, иди. — У нее был низкий, непривычно ровный голос. — Прощай!
    Он поцеловал ее и, не спуская с нее глаз, попятился к выходу. Он пятился, щелкая по полу магнитными подковами, и глядел на нее не отрываясь, словно боялся, что она выстрелит ему в спину. Лицо у него было белым, и губы тоже были белыми, но он улыбался. У люка его заслонили широкий Ларри Ларсен, затем незнакомый межпланетник, которого провожала девушка в оранжевом, затем другой незнакомый межпланетник, затем Сережа Завьялов.
     — До свидания, Руженка! — крикнул Петров.
    Я только позже вспомнил, что он сказал "до свидания", и подумал, что он оговорился.
    Когда они вышли и люк за ними захлопнулся, беловолосый юноша нажал какие-то кнопки в стене. Оказалось, что сферический потолок кают-компании служил чем-то вроде стереотелеэкрана. Мы увидели "Муромца". "Муромец" был первоклассным кораблем с прямоточным фотонным приводом на аннигиляции. Он захватывал и сжигал в реакторе космический газ и пыль и еще что-то, что бывает в Пространстве, и имел неограниченный запас хода. Скорость у него тоже была неограниченной — в пределах светового барьера, конечно. Он был огромных размеров, что-то около полукилометра в длину. Но нам он казался серебряной игрушкой, повисшей в центре экрана на фоне частых звезд.
    Мы глядели на него, как завороженные. Потом кто-то громко высморкался, кажется, девушка в оранжевом. Экран осветился. Свет был очень яркий, как молния, белый с лиловым. Этот свет ослепил меня. А когда разноцветные пятна уплыли из глаз, на экране остались только звезды.
     — Стартовали! — крикнул беловолосый юноша.
    По-моему, он завидовал.
     — Улетел… — прошептала Ружена.
    Она подошла ко мне, неуклюже переставляя ноги в подкованных ботинках, и положила руку на мой рукав. У нее дрожали пальцы.
     — Мне очень тоскливо, Саня. Я боюсь.
     — Если позволишь, я буду возле тебя, — сказал я.


Предыдущая | Оглавление | Следующая
 

© 2009-2018 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь