Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[14-12-2017] Как не перепутать официальный сайт клуба...

[13-12-2017] Преимущества и бонусы игрового казино Вулкан...

[08-12-2017] Чем так манят пользователей красочные...

[05-12-2017] Особенности начисления бонусов в Вулкан Вегас

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Беспокойство (Улитка на склоне-1) > страница 2 - Глава 1

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26,

Глава 1


    С этой высоты лес был как пышная пятнистая пена; как огромная, на весь мир, рыхлая губка; как животное, которое затаилось когда-то в ожидании, а потом заснуло и поросло грубым мхом. Как бесформенная маска, скрывающая лицо, которое никто еще никогда не видел.
    Леонид Андреевич сбросил шлепанцы и сел, свесив босые ноги в пропасть. Ему показалось, что пятки сразу стали влажными, словно он и в самом деле погрузил их в теплый лиловатый туман, скопившийся в тени под утесом. Он достал из кармана камешки и аккуратно разложил их возле себя, а потом выбрал самый маленький и тихонько бросил его вниз, в живое и молчаливое, в спящее, в равнодушное и глотающее навсегда, и белая искра погасла, и ничего не произошло — никакие глаза не приоткрылись, чтобы взглянуть на него. Тогда он бросил второй камешек.
    — Так это вы гремели сегодня у меня под окнами, — сказал Турнен.
    Леонид Андреевич скосил глаз и увидел ноги Турнена в мягких сандалиях.
    — Доброе утро, Тойво, — сказал он. — Да, это был я. Очень твердый камень попался. Я вас разбудил?
    Турнен придвинулся к обрыву, осторожно заглянул вниз и сейчас же отступил.
    — Кошмар, — сказал он. — Как вы можете так сидеть?
    — Как?
    — Да вот так. Здесь два километра, — Турнен присел на корточки. — Даже дух захватило, — сказал он.
    Леонид Андреевич нагнулся и посмотрел через раздвинутые колени.
    — Не знаю, — сказал он. — Понимаете, Тойво, я человек вообще боязливый, но вот чего не боюсь, того не боюсь… Неужели я вас разбудил? По-моему, вы уже не спали, я даже немножко надеялся, что вы выйдете…
    — А босиком почему? — спросил Турнен. — Так надо?
    — Иначе нельзя. Я вчера уронил туда правую туфлю и решил, что впредь всегда буду сидеть босиком. — Он снова поглядел вниз. — Вон она лежит. Сейчас я в нее камушком…
    Он бросил камушек и сел по-турецки.
    — Не шевелитесь вы, ради бога, — сказал Турнен нервно. — И лучше вообще отодвиньтесь. На вас смотреть страшно.
    Леонид Андреевич послушно отодвинулся.
    — Ровно в семь, — сообщил он, — под утесом выступает туман. А ровно в семь часов сорок минут туман исчезает. Я заметил по часам. Интересно, правда?
    — Это не туман, — сказал Турнен сквозь зубы.
    — Я знаю, — сказал Леонид Андреевич. — Вы скоро уезжаете?
    — Нет, — сказал Турнен сквозь зубы. — Мы уезжаем не скоро. Мы уезжаем через два дня. Через — два — дня, — сказал он с расстановкой. — Повторить?
    — Сегодня я спросил вас в первый раз, — кротко сказал Леонид Андреевич.
    — И больше не спрашивайте, — сказал Турнен. — Хотя бы сегодня.
    — Не буду, — сказал Леонид Андреевич.
    Турнен посмотрел на него.
    — Я надеюсь, вы не обиделись?
    — Ну что вы, Тойво…
    — А вы тоже не любите охоту?
    — Терпеть я ее не могу.
    Турнен опустил глаза.
    — Что бы вы делали на моем месте? — спросил он.
    — На вашем месте? Ну что бы я делал… Ходил бы за женой по лесу и носил бы ее… этот… ружье… и разные огнеприпасы.
    — А вам не кажется, что это было бы глупо?
    — Зато спокойно. Мне нравится, когда спокойно.
    Турнен поджал губы и покачал головой.
    — Она не выносит, когда я таскаюсь следом. Она раздражается, нервничает, все время промахивается. И егеря злятся… Так что я предпочитаю оставаться. В конце концов можно представить себе, что это даже полезно… Здоровое волнение, этакое взбадривание…
    — Действительно, — сказал Леонид Андреевич, — как это мне сразу не пришло в голову? Все эти наши страхи — просто нормальная функция застоявшегося воображения… Ведь что такое этот лес? А?
    — Да, — сказал Турнен. — Что он, собственно, такое?
    — Ну, тахорги… Ну, туман, который, правда, не туман… Смешно!
    — Какие-то там блуждающие болота, — проговорил Турнен, усмехаясь.
    — Насекомые! — сказал Леонид Андреевич и поднял палец. — Вот насекомые — это действительно неприятно.
    — Ну, разве что насекомые…
    — Да. Так что, я думаю, мы совершенно напрасно беспокоимся.
    — Слушайте, Горбовский, — сказал Турнен, — почему-то, когда я разговариваю с вами, мне всегда кажется, что вы надо мной издеваетесь.
    Леонид Андреевич поднял брови.
    — Странно, — сказал он. — Честное слово, я действительно думаю, что мы с вами напрасно беспокоимся.
    Они помолчали.
    — Я беспокоюсь о своей жене, — сказал Турнен. — А вот о чем беспокоитесь вы, Горбовский?
    — Я? Кто вам сказал, что я беспокоюсь?
    — Вы все время говорите: "мы с вами"…
    — А-а… Ну, это просто… Вы только не подумайте, что я тоже беспокоюсь за вашу жену. Если бы вы видели, как она на двести шагов…
    — Я видел, — сказал Турнен.
    — И я тоже видел. Поэтому я нисколько за нее не беспокоюсь.
    Он замолчал. Турнен подождал немного и спросил:
    — Все?
    — Что — все?
    — Больше вы ничего мне не скажете?
    — Н-ничего.
    — Тогда пойдемте завтракать, — сказал Турнен, поднимаясь.
    Леонид Андреевич тоже поднялся и запрыгал на одной ноге, натягивая шлепанец.
    — Ох, — сказал Турнен. — Да отойдите же вы от края!
    — Уже все, — сказал Леонид Андреевич, притопывая. — Сейчас отойду.
    Он последний раз посмотрел на лес, на плоские пористые пласты его у самого горизонта, на его застывшее грозовое кипение, на липкую паутину тумана в тени утеса.
    — Хотите бросить камушек? — сказал он, не оборачиваясь.
    — Что?
    — Бросьте туда камушек.
    — Зачем?
    — Я хочу посмотреть.
    Турнен открыл рот, но ничего не сказал. Он подобрал камень и, размахнувшись, швырнул его в пропасть. Потом он поглядел на Горбовского.
    — Я еще мог бы напомнить вам, — сказал Леонид Андреевич, — что с нею Вадим Сартаков, а это самый опытный егерь на базе.
    Турнен все смотрел на него.
    — А ищейку настраивал сам Поль, а это значит…
    — Все это я помню, — сказал Турнен. — Я спрашивал вас совсем не об этом.
    — Правда? — сказал Горбовский. — Значит, я вас неправильно понял.
    Алик Кутнов пил томатный сок, держа стакан двумя толстыми красными пальцами. На месте Риты почему-то расположился тот молодой человек с громким голосом, что прибыл вчера на спортивном корабле, и Турнен сидел, нахохлившись, не поднимая глаз от своей тарелки, и резал на тарелке кусочек сухого хлеба — пополам и еще раз пополам, и еще раз пополам…
    — Или, например, Ларни, — сказал Алик, взбалтывая в стакане остатки сока. — Он видел треугольный пруд, — в котором купались русалки.
    — Русалки! — сказал новичок с восторгом. — Превосходно!
    — Да-да, самые обыкновенные русалки. Вы не смейтесь, Марио. Я же вам говорю, что наш лес немножечко не похож на ваши сады. Русалки были зеленые и необычайно красивые, они плескались в воде… Только у Ларни не было времени ими заниматься, у него истекал срок биоблокады, но он говорит, что запомнил их смех на всю жизнь. Он говорит, что это было как громкий комариный звон.
    — А может быть, это и был комариный звон? — предположил Марио.
    — У нас все может быть, — сказал Алик.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь