Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[23-07-2017] Представляем новые онлайн игры в клубе...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Киносценарии > День затмения > страница 5

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15,


     — Старуха! — возмутился Малянов. — Ведь мы с тобой выпили на брудершафт!
     — Ну, хорошо, ну, "ты"!.. Только не надо больше про это…
     — Эх, Ньютону бы об этом рассказать! Вот бы старик воспламенился! Это он только языком трепал: гипотез, мол, не измышляю. Гордое смирение! А у самого воображение работало ого-го!
     — Я, слава богу, не Ньютон.
     — Старушенция! Я же популярно… без математики…
     — И популярно не надо. Не думай об этом.
     — Невозможно, мать. Когда я работаю, я думаю только о работе.
     — А ты не думай. И не работай. Черт побери, Дмитрий! Ты ведь сидишь рядом с женщиной!.. И что это за мужики пошли…
     — Дети и книги делаются из одного материала, — процитировал Малянов не без скабрезности.
     — Что это такое?
     — Бальзак. Или Флобер. Не помню точно.
     — Не понимаю.
     — А что тут понимать? Либо детей делать, либо книги. Одновременно — не пойдет. Материала не хватит.
     — Глупости какие!
     — Безусловно. Но сказано элегантно. А может быть, не так уж и глупо, если призадуматься.
     — Не надо призадумываться!
     — Ох, до чего же вы, бабы, не любите призадумываться!
     — А нам это ни к чему. Мы и так все знаем. Наперед. Ведь Ева съела яблоко, а Адам, бедняжка, только надкусил.
    Малянов посмотрел на нее критически. Да, она явно кокетничала. Она пыталась ему понравиться, бедняжка. Старалась показаться значительнее и умнее. Но слишком уж она была непривлекательна в дурацком своем наряде и безобразных очках. И косая вдобавок!
     — Эх, мать… — Малянов поднялся и налил еще чаю, себе и ей. — Жаль мне вас. Думать — это, брат, прекрасно! Это единственное, что отличает нас от обезьяны. Иногда меня вдруг осеняет: вот сижу я за столом, такой маленький, такой жалкий, ничтожный, крошка, пылинка, полпылинки… а в мозгу у меня — вспыхивают и гаснут вселенные!.. Когда я осознаю это… Старуха! Это ощущение я не променяю ни на какую женщину!.. Вот дети, это — да! Ребенок — это сгусток будущего. Это, мать, будит воображение… Это, знаешь ли… На самом деле… — Он вдруг оживился. — На самом деле, настоящие идеи, они похожи на детей, честное слово. Они зарождаются под черепушкой, как дети во чреве, и копошатся там, и сладко так толкаются… Ты рожала когда-нибудь, старуха? Нет? Ну, ты тогда не поймешь…
    Все это он говорит без тени юмора. Ему и в голову не приходит, что в его устах это звучит забавно. Аналогия только что пришла ему в голову и страшно его увлекла.
     — …Заметь, они требуют усиленного питания — духовного, конечно, в первую очередь… и всяческого внимания, и бережного отношения, и времени… Упаси бог поторопиться — будет выкидыш!.. А потом происходит таинство… акт появления на свет… роды, если угодно… Бог ты мой, как это на самом деле мучительно! Если бы ты понимала! Роди ее, перенеси на бумагу, дай ей словесную, знаковую плоть… И какая она жалкенькая сразу после рождения — даже самая могучая идея! — какая она беспомощная, сырая, уродливая…
    Тут вдруг Лидочка посмотрела Малянову через плечо и отчаянно взвизгнула. Малянов резко повернулся, повалив табурет. В полусумраке коридорчика страшно светилось изуродованное лицо Снегового.
    Секунду стояла напряженная тишина, а потом Снеговой проговорил хрипло:
     — Извините меня, Дмитрий Алексеевич, но дверь у вас была настежь…
     — Бога ради, бога ради! — зачастил опомнившийся Малянов. — Замок дрянь, не защелкивается… Да вы заходите, Арнольд Палыч, садитесь.
     — Нет-нет! Ни в коем случае, Дмитрий Алексеевич… — Снеговой был вполне корректен и вел себя совсем по-светски, но странно было, что, разговаривая с Маляновым, он почти неотрывно глядел на Лидочку. — Ни в коем случае! Я ведь почему зашел? Книгу! Книгу же я вам обещал и совсем забыл… Вы, может быть, заглянете сейчас ко мне?
     — Какую книгу? — ошеломленно бормотал Малянов. — Что-то я не прип…
     — А то я, знаете ли, завтра убываю, и надолго… — продолжал вещать Снеговой, беря Малянова за рукав халата и увлекая его за собой. — Я забираю его у вас буквально на минутку, — обратился он к Лидочке. — Извините меня… — И снова к Малянову: — Было бы глупо, если бы я забыл… Сам же обещал, даже навязывал, и сам же забыл… Однако же, слава богу, вспомнил в последнюю минуту…
    Продолжая молоть одно и то же, как заведенный, он протащил Малянова через прихожую, а на лестничной площадке, когда Малянову удалось наконец освободить свой рукав и он уже рот раскрыл, чтобы разразиться негодующей речью, Снеговой близко глянул ему в глаза и вдруг поднял и прижал к своим губам толстый корявый палец.
    После этого немыслимого жеста Малянов, потрясенный и заинтригованный, полностью покорился, и они осторожно, почти на цыпочках, прокрались через лестничную площадку к обитой дерматином двери.
    В квартире Снегового свет горел повсюду — в прихожей, в обеих комнатах, в кухне и даже в ванной. Все мыслимые источники были включены. И вообще квартира производила довольно-таки странное впечатление. Повсюду — на полках, на столах, на стенах — располагались десятки и сотни разнообразнейших раковин и улиток — от огромных тропических, рогатых и многоцветных, до самых невидных, маленьких и скромных, россыпью наваленных в огромное блюдо на журнальном столике. И не только улитки — самые неожиданные спирали и их красочные изображения наполняли квартиру. Винты, шурупы (и среди них — гигантские!), спиральные пружины, шнеки, яркие схемы каких-то спиральных образований и даже великолепные цветные фотографии спиральных галактик чуть ли не в полстены размером…
     — Кто эта женщина? — негромко, но как-то очень напористо и с непонятной неприязнью спросил Снеговой, едва они вошли в комнату.
     — Лидочка. Знакомая… Просто знакомая.
     — Давно знакомы?
     — Н-нет… Сегодня приехала… с запиской от жены…
     — Вы же в разводе.
     — Да. Но не могу же я отказать… — Малянов спохватился. — Арнольд Палыч, в чем дело? Вы ее знаете? Она что?..
     — Стойте. Спрашивать буду я. Времени у нас нет, Дмитрий Алексеевич, вот что. Давайте по порядку. Во-первых, возьмите книгу.
     — Какую?
     — Любую, — сказал Снеговой нетерпеливо. — Возьмите вот эту и держите в руках, чтоб потом не забыть… И давайте присядем на минутку.
    В полном обалдении Малянов взял со стола толстый том и, зажав его под мышкой, опустился на диван у торшера. Снеговой сел рядом и тотчас закурил. На Малянова он не глядел.
    Снеговой, видимо, и в самом деле собирался уезжать. На полу и на стульях были расставлены раскрытые чемоданы, наполовину забитые одеждой, книгами и какими-то папками. На распахнутой дверце шкафа висел на распялочке темно-синий парадный костюм с орденскими ленточками, сорочка, галстук… Сам Снеговой был в обширной полосатой пижаме, в домашних стоптанных тапочках.
     — Значит, по порядку… — прогудел он, глядя в угол и поминутно затягиваясь папиросой. — Во-первых. Над чем вы сейчас работаете?
     — Я? А что?
     — Вы ведь, кажется, астроном? Так?
     — Так.
     — Наблюдатель?
     — Нет. Теоретик.
     — А такая фамилия — Губарь — вам ничего не говорит?
     — Губарь? Губарь… Нет. Арнольд Палыч, что случилось?
    Снеговой раздавил окурок в пепельнице и тут же закурил снова.
     — А фамилия Глухов?
     — Глухов? Тоже нет… Хотя подождите, у Вечеровского есть же приятель Глухов… Владлен… Владлен…
     — Историк?
     — Д-да… кажется.
     — Так! — Снеговой поднялся и, жуя окурок, прошелся по комнате, засунув огромные свои лапы в карманы пижамы. — А Вечеровский?..
     — Да я же вас с ним знакомил! Он биолог, очень крупный, с европейским именем…


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь