Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-09-2017] Простой вывод выигранных денег в клубе Вулкан

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Повести > Дни Кракена > страница 4 - Глава третья

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19,

Глава третья


    Я прождал всего минут пять, поэтому понял, что нужен Кларе по важному делу. Она была в белом платье и белых босоножках, свежая, словно только что из нарзанной ванны, стремительная, как мальчишка. Она подошла, улыбаясь, протянула ладонью вниз левую руку в белой ажурной перчатке и сказала:
     — Доброе утро, милый.
     — Здравствуй, дорогая, — сказал я.
     — Очень мило, что ты пришел.
     — Напротив, очень мило, что ты пожелала встретиться.
     — Нет, правда, я очень рада тебя видеть.
     — Я тоже в восторге.
     — Ты неважно выглядишь, милый. Дела замучили?
     — Да. Пропасть дел.
     — Но ты же знаешь, тебе нельзя утомляться.
     — Что поделаешь… Зато ты выглядишь прекрасно.
     — Нет, серьезно. Тебе не следует перегружать себя работой. Особенно в такую жару.
    Я всегда ненавидел этот small talk, но Кларе он был необходим. В старое доброе время она как-то призналась мне, что для нее это нечто вроде разведки боем. Она-то, наверное, не помнила, что сказала мне об этом. Я сказал:
     — Да, в последнее время стоит ужасная жара. Сегодня будет более жарко, чем вчера. А завтра будет еще жарче. Итак?
    Она глядела на меня, безмятежно улыбаясь.
     — Ты прав, — сказала она. — Времени мало. Я вызвала тебя, чтобы сообщить, что я даю согласие на развод.
     — Что ж, — сказал я, — это хорошо.
     — Ты не рад?
     — Да нет, мне все равно.
     — Три года назад ты говорил иначе.
     — Три года назад! — Я даже рассмеялся. — Три года назад было очень давно. Целых три года. Теперь я привык.
    Я видел, что она разочарована, и поспешно добавил:
     — Нет, ты не думай, я с удовольствием. Действительно, сколько это может тянуться?
     — Да, это тянется слишком долго. Ну, так или иначе, ты можешь подавать на развод и обретешь желанную свободу.
     — Наконец, — сказал я.
     — Вот именно. Наконец. Почему ты улыбаешься?
     — Это я от счастья. Ослепительные перспективы.
    Мы помолчали.
     — Ты все еще в издательстве? — спросила она.
     — Да.
     — Недавно я видела где-то какую-то книжку в твоем переводе.
     — Да, я перевожу. Время от времени. Все еще перевожу.
    Мы опять помолчали. Я поглядел на часы.
     — Между прочим, он прекрасный человек, — сказала вдруг она тихо. — Ты не должен был обращаться с ним так… грубо.
     — Но я тогда не знал, что он прекрасный человек, — возразил я.
     — Он очень страдал.
     — Я тоже. Я вывихнул пальцы и получил выговор по партийной линии.
     — До свидания, — сказала она.
     — До свидания, Клара, — вежливо сказал я. — Очень рад был повидать тебя. Объявление я дам в ближайшее время.
    Она ушла, не подав руки и не оглядываясь. Времени было в обрез, и я взял такси. Утро было ясное и жаркое, блестели на солнце политые улицы, люди спешили на работу и в магазины, стараясь держаться в тени домов и деревьев. У меня горело под веками, и сами собой закрывались глаза. Больше всего спать хочется утром, к полудню это проходит. Я подумал, что мог бы поспать лишний часок, и неожиданно для себя скверно выругался вслух. Шофер изумленно оглянулся.
     — Ничего, ничего, — пробормотал я. — Все в порядке.
    Когда мы подъехали к издательству, до начала занятий оставалось еще минут десять. Я подошел к автомату выпить стакан воды. Пока я рылся в карманах, ища трехкопеечную монету, возле меня остановился Полухин. Он по-отечески пожал мне локоть и сказал:
     — Вот кстати, Андрей Сергеевич! А я вас вчера искал!
    Он никогда не здоровался, но на него не обижались. Говорили, что он не здоровается даже с министром. Открывает дверь к нему в кабинет и радостно кричит: "Вот кстати, товарищ министр! Разрешите?"
     — Когда? — спросил я.
     — Вечером. Во второй половине дня.
     — Я сидел у Келлера.
    Он подождал, пока я пил воду с грушевым сиропом. Мимо нас в ворота проходили сотрудники и здоровались с ним, и он благосклонно кивал в ответ, сияя отеческой улыбкой.
     — Тут такое дело, — сказал он. — Мне позвонили от соседей. Беспозвоночники. Звонил их директор и спросил, нет ли у меня на примете специалиста по японскому языку. Разумеется, Андрей Сергеевич, я сразу вспомнил о вас.
    Я покачал головой.
     — Спасибо, Борис Михайлович, но я не могу. Очень занят.
     — Пустяки, пустяки! Я уверен, это не займет у вас много времени. Они получили из Японии какие-то материалы. Какие-то документы, понимаете? И им хочется узнать, что это такое.
     — Пусть обратятся в Институт научной информации. Я не могу.
    У него от огорчения обвисли щеки.
     — Но я уже обещал им! — сказал он. — Мы с вами не можем вот так просто взять и отказаться. Это наши соседи, наконец!
    Я промолчал.
     — Я вас очень прошу, Андрей Сергеевич, — сказал он. — Я не могу вам приказать в данном случае, я вас очень, очень прошу. Я совершенно уверен, что это не потребует много времени. Мы соседи, у нас множество общих интересов. В конце концов, должны же мы помогать друг другу, разве не так?
     — Почему им не обратиться в Институт информации?
     — Возможно, им следовало обратиться в Институт информации, не спорю. Но, с другой стороны, они имеют полное право рассчитывать на поддержку соседей. Почему бы и нет? Слушайте, Андрей Сергеевич, ну зайдите к ним, посмотрите… Ведь, может быть, вы только посмотрите и сразу им скажете.
    Черт с тобой, подумал я устало, черт с вами со всеми.
     — Хорошо, — сказал я. — К кому у них там обратиться? И когда?
    Он снова воссиял.
     — Прямо к директору. В любое время. Лучше всего прямо сейчас.
     — Нет, прямо сейчас я не пойду. Мне нужно в редакцию.
     — Как вам угодно, Андрей Сергеевич! Значит, договорились? Ну, я очень, очень рад. Совершенно уверен, что времени это у вас займет немного. В крайнем случае посидите денек-другой дома…
    Тут он заметил главбуха, только что появившегося из-за угла, радостно завопил: "Вот кстати, Илья Матвеевич, а вы мне нужны!.." и помчался ему навстречу. Я прошел в ворота. Мне было тошно от всего этого — и от Клары, и от глупых Юлиных претензий, и от самоуверенности Полухина. И от предстоящей встречи с японцем. Мне хотелось только, чтобы меня оставили в покое. Во дворе возле зимнего бассейна опять толклись люди. Они устанавливали на грубых деревянных козлах большой бак, выкрашенный серой краской, и при этом сердито спорили. Газон перед бассейном выглядел так, будто на нем занималась строевой рота новобранцев. И, как вчера вечером, остро воняло какой-то кислятиной. Черт с вами со всеми, думал я, ничего я не хочу. Ни бассейнов, ни газонов.
    У лифта была очередь, и я поднялся по лестнице, поэтому мне пришлось подождать в коридоре, пока исчезнет тошнота. Ко мне подошел долговязый красавец Виля Смагин.
     — Вот тебе и поплавали, — горестно сказал он. — Дай бедному Виле сигаретку. Придется теперь ездить в Химки.
     — Почему, бедный Виля? — спросил я.
     — Он еще спрашивает! Бассейн-то теперь нам отдадут месяца через два, не раньше…
     — А что случилось с бассейном?
    Виля недоверчиво посмотрел на меня.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь