Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

[07-08-2017] Представляем новый клуб Вулкан Ставка 777

[07-08-2017] На сайте Vulkan Casino регистрация занимает...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Повести > Дни Кракена > страница 14

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19,


     — Не знаю. Пожалуй, жалко. Слушай, Андрюша, ты встречаешь когонибудь с нашего курса?
     — Очень редко. Майского вот встречаю. Помнишь Петю Майского?
     — Майский, Майский… Он ведь турок?
     — Почти. Арабист. Орлов в министерстве иностранных дел, Мишенька Сегал в радиокомитете, он недавно был у меня. Кстати, а не помнишь ты Юлю Марецкую? Она училась на два курса позже нас.
     — Марецкую? Комсорга? Ну как же, очень хорошо помню. Она была такая беленькая, хорошенькая, очень серьезная и не умела одеваться.
     — Вот, вот. Она сейчас работает в том же издательстве, что и я.
     — Нет, Юлю Марецкую я хорошо помню. Году в пятидесятом я отказалась подписаться на заем, и мы с ней немножко повздорили. Она назвала меня девкой и антисоветской сволочью и сказала, чтобы я не смела заходить в уборную на нашем этаже. Сказала, что уборной имеют право пользоваться только честные студентки.
    Я остановился и заглянул ей в лицо. Она спокойно улыбалась.
     — Ну что ты остановился? Не веришь? Правда, правда. Я ее не послушалась, потому что, ты сам понимаешь, деваться мне было некуда. Но я весь месяц тряслась от страха, что меня лишат стипендии. Это у меня была полоса неприятностей. Нас обворовали, умерла мама, Наташка заболела скарлатиной, и, боюсь, я вела себя немножко нервно. Господи, как давно это было!
    Юля Марецкая могла отколоть и не такое, но я понятия ни о чем не имел. Должно быть, это случилось до того, как Нина пришла за конспектами в нашу комнатушку под крышей. Я писал письмо в Ленинград, Петька Майский валялся на кровати и делал вид, что читает Коран, а Миша Злобин брился, и тут к нам несмело вошла Нина, ведя за руку крошечную смуглую девочку с носом-пуговкой.
     — Нина, а что Наташа? — спросил я.
     — Наташке пятнадцатый год, представляешь? Растет ужасно, скоро меня догонит. Мой домашний тиран.
     — Ты замужем?
    Она засмеялась.
     — Что ты, Андрюшенька, я ведь убежденная мать-одиночка. И потом зачем мне благодетели?
    Мы медленно шли мимо скамеек под липками, где сидели старички в парусиновых фуражках и старушки в диковинных капотах.
     — А ты? — спросила она с любопытством.
     — Я развелся.
     — Бедняжка.
     — Да. Сирота.
     — Детей, конечно, нет?
     — Почему — конечно?
     — Ну, это же видно.
     — То есть?
    Она пожала плечами и нагнула голову.
     — Почем я знаю? Просто видно, и все.
     — Она не хотела ребенка, — сказал я. — Не то боялась, не то считала, что рано. В общем, все получилось к лучшему.
     — Всегда все получается к лучшему.
     — Надо надеяться.
    Она держала меня под руку и смотрела вниз, старательно ступая в ногу со мной. На ней были светлые остроносые туфли на высоких каблуках. Вот отчего она показалась мне выше ростом. Прежде она никогда не носила туфель на высоких каблуках. Тук… тук… тук… — стучали каблуки по асфальту.
     — Ты ее любишь?
     — Нет, — быстро ответил я. Затем добавил: — Когда-то думал, что люблю. А теперь нет. Ни капельки.
     — Молодец. Если это правда, конечно.
     — Это правда.
     — Вы давно разошлись?
     — Давно. Я вернулся с Сахалина, и она от меня ушла.
     — А что ты делал на Сахалине?
     — Разное. Плавал, главным образом. Хорошо было.
     — Зачем же вернулся?
     — Право, не знаю. Домой, должно быть, захотелось.
     — Андрюшенька, ты можешь ответить мне откровенно на один вопрос?
     — Могу.
     — Слово?
     — Слово.
     — Это ты к ней тогда ушел?
     — К ней, Ниночка.
    Тук… тук… тук… тук… тук…
    Она выпустила мою руку и остановилась.
     — Вот, — сказала она. — Я почти дома. Ступай обратно. Пускают до одиннадцати, и ты как раз успеешь.
    На мгновение меня охватила паника. Нельзя нам было вот так просто попрощаться и разойтись. Я уже знал, что лучше мне умереть, чем снова потерять ее.
     — Ну уж нет, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я обратно не пойду. На кой черт, спрашивается, мне идти обратно?
     — Но ты же собирался ужинать.
     — Ничего подобного. Мне расхотелось.
     — Ты голоден, как волк.
     — Это тебе кажется. Я сыт, как удав.
    Она подняла руки и поправила волосы, искоса глядя на меня. Потом она улыбнулась.
     — Ты уверен, что не голоден?
     — Совершенно уверен.
     — У тебя глаза какие-то голодные.
     — У Босини тоже были голодные глаза.
     — У кого?
     — У Босини. Из "Саги".
    По тому, как у нее застыло лицо, я понял, что она вспомнила.
     — Эх ты, — тихо сказала она, — старый друг. Пойдем, нам на ту сторону.
    Она опять взяла меня под руку и повела через улицу. Мы молчали, и только в лифте, повернувшись ко мне спиной и отыскивая нужную кнопку, она проговорила с нервным смешком:
     — Интересно, что скажет Наташка.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь