Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-09-2017] Простой вывод выигранных денег в клубе Вулкан

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Сказка о тройке > страница 2

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45,


    — Эгоист! — сказал Роман, с грустью укрепляясь в этом ужасном предположении относительно Эдика. — Федя, полюбуйтесь, пожалуйста. Вот это — эгоист. Видите, как выглядит эгоист?
    Федя вздрогнул, поглядел на Эдика поверх газеты, мучительно засмущался и, поскольку обе руки у него были заняты, в полном смятении задрал правую ногу, снял пенсне и принялся тереть линзы о штанину.
    — По-моему… — пробормотал он. — Нет… Эгоист… Не может быть… Как же так…
    — Спасибо, Федя, — сказал вежливый Эдик. — Это была шутка. — Он оглядел нас. — Вы хотите сказать, что здесь имеет место бюрократическая волокита, из-за которой я вынужден буду задержаться?
    — Нет, — сказал я. — Нашей простой, многократно описанной и разоблаченной бюрократической волокитой здесь, к сожалению, и не пахнет.
    — Волокита! — презрительно сказал Витька и сплюнул сквозь зубы на одуванчик.
    Одуванчик увял.
    — Волокита… — мечтательно произнес Роман. — Волокита, Эдик, это, в сущности, прекрасно. Несешь, бывало, на подпись что-нибудь исходящее, а бухгалтер, шалун этакий, посылает тебя за визой к директору… Идешь к директору, а у директора, естественно, совещание, надобно подождать, садишься в кожаные кресла, пощебечешь с референтом, полистаешь газету, а там, глядишь, и совещание закончилось, — возвращаешься к бухгалтеру, а бухгалтер, шалунишка, на обеде… Садишься в кожаные кресла, пощебечешь со счетоводом…
    — Золотые люди, — сказал Витька. — День-два, и все готово…
    — А здесь? — спросил Эдик с интересом.
    — А здесь, Эдик, — сказал я, — ничего этого и в заводе нет. Здесь у нас — ТПРУНЯ!
    — Ну и что же? Я знаю.
    — Ты знаешь, что такое ТПРУНЯ? — осведомился Роман.
    — Знаю. Тройка По Распределению и Учету Необъяснимых Явлений.
    Витька хрипло захохотал.
    — Да, — сказал Роман, качая головой. — Распределение, значит, и Учет. И как же ты себе это представляешь?
    Эдик пожал плечами.
    — Я никак это себе не представляю. Зачем? Два месяца назад я подал заявку. Месяц назад меня любезно известили о том, что моя заявка зарегистрирована. Сегодня мне понадобился экспонат из Колонии необъясненных явлений, и я за ним прибыл. Вот и все.
    — Шалунишки! — вскричал вдруг Панург. — Учетчики-бухгалтеры! А между прочим, матриархат имеет свои преимущества! В Центральном московском бассейне некий гражданин повадился подныривать под купальщиц и хватать их за ноги. И вот одна из купальщиц, изловчившись, саданула его, нахального, ногой по голове. — Панург захохотал во все горло. — Она попала ему по челюсти, а сама вышла и отправилась одеваться. Проходит время, а нахального гражданина нет и нет. Вытащили его… — Панург снова захохотал. — Вытащили они его… — Панург еле говорил от смеха. — Вытащили, понимаете, они его, а он уже холодный! И челюсть сломана…
    Все мы, кроме Эдика, тоже не могли удержаться от жуткого смеха, хотя я ощутил некий озноб, Роман побледнел лицом, а по шерстистому загривку Феди прошла волна. Витька же, отсмеявшись, сплюнул на анютины глазки и спросил Эдика:
    — Понял?
    — Не совсем, — сказал Эдик, рассматривая Панурга, утиравшего глаза шутовским колпаком.
    — Не смешно тебе? — спросил Витька.
    — Честно говоря, нет, — ответил Эдик.
    — Ничего, привыкнешь, — пообещал Витька. — Время у тебя еще есть.
    — Да, — сказал Роман. — Время у тебя теперь есть. Никогда в жизни не было у тебя так много времени. И я сейчас объясню тебе, почему. ТПРУНЯ, Эдик, это не Тройка По Распределению и Учету. ТПРУНЯ, Эдик, это Тройка По Рационализации и Утилизации.
    — Ну и что же? — спросил Эдик.
    — Он воображает, будто ТПРУНЯ — это что-то вроде кладовщика, — с сожалением сказал Роман, обращаясь ко мне и к Витьке. — Он воображает, будто стоит ему принести накладную, как он тут же получит все, что ему положено… Что есть ТПРУНЯ? — осведомился он в пространство.
    Я немедленно откликнулся:
    — ТПРУНЯ — есть авторитетный административный орган, неукоснительно и неослабно выполняющий свои функции и никогда не подменяющий собою других административных органов.
    — Понял? — сказал Витька Эдику. — Кладовщик — это кладовщик, а ТПРУНЯ — это ТПРУНЯ.
    — Позвольте, — сказал Эдик, но Роман продолжал:
    — Что есть Рационализация?
    — Рационализация, — мрачно ответствовал Витька, — это такая поганая дрянь, когда необъясненное возвышается или низводится авторитетными болванами до уровня повседневщины.
    — Однако позвольте… — сказал смущенный Эдик.
    — А что есть Утилизация? — вопросил Роман.
    — Утилизация, — сказал я Эдику, — есть признание или категорическое непризнание за рационализированным явлением права на существование в нашем бренном реальном мире.
    Эдик опять попытался что-то сказать, но Роман упредил его:
    — Могут ли решения Тройки быть обжалованы?
    — Да, могут, — сказал я. — Но результаты не воспоследуют.
    — Как мордой об стол, — разъяснил Корнеев.
    Эдик безмолвствовал. Выражение решительности и готовности к благородному протесту медленно сползало с его лица.
    — Авторитетны ли для Тройки, — тоном провинциального адвоката спросил Роман, — рекомендации и пожелания заинтересованных лиц?
    — Нет, не авторитетны, — сказал я. — Хотя и рассматриваются. В порядке поступления.
    — Что есть заинтересованное… — начал Роман, но Эдик перебил его.
    — Неужели Печать? — спросил он с ужасом.
    — Да, — сказал Роман. — Увы.
    — Большая?
    — Очень большая, — сказал Роман.
    — Ты такой еще не нюхивал, — добавил Витька.
    — И круглая?
    — Зверски круглая, — сказал Роман. — Никаких шансов.
    — Но позвольте, — сказал Эдик, с видимым усилием стараясь подавить растерянность. — Если, скажем… скажем, оквадратить? Скажем… э-э… преобразование Киврина-Оппенгеймера?..
    Роман покачал головой.
    — Определитель Жемайтиса равен нулю.
    — Ты хочешь сказать — близок к нулю?
    Витька неприятно заржал.
    — А то бы мы без тебя не догадались, — сказал он. — Равен, товарищ Амперян! Равен!
    — Определитель Жемайтиса равен нулю, — повторил Роман. — Плотность административного поля в каждой доступной точке превышает число Одина, административная устойчивость абсолютна, так что все условия теоремы о легальном воздействии выполняются…
    — И мы с тобой сидим в глубокой потенциальной галоше, — закончил Витька.
    Эдик был раздавлен. Он еще шевелил лапками, поводил усами и топорщил надкрылья, но это были уже чисто рефлекторные действия. Некоторое время он открывал и закрывал рот, потом выхватил из воздуха роскошный блокнот с золотой надписью "Делегату городской профсоюзной конференции" и принялся бешено строчить в нем, ломая и нетерпеливо восстанавливая грифель, потом вновь растворил в воздухе канцелярские принадлежности и принялся без всякого аппетита покусывать себе пальцы, бессмысленно тараща глаза на мирный пейзаж за рекой. Все молчали. Роман лежал на спине, задрав ногу на ногу и, казалось, спал. Витька, вновь погрузившись в океан черных замыслов, шумно сопел и оплевывал окружающую натуру ядовитой слюной. Не вынеся этого душераздирающего зрелища, я отвернулся и стал смотреть, как Федя читает.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь