Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[25-05-2017] Незабываемые игровые автоматы в клубе Вулкан

[21-05-2017] Уникальные слоты GMSlots на официальном...

[17-05-2017] Не хотите сыграть в автоматы вулкан на...

[16-05-2017] Играем бесплатно в казино Vulkan на оф. сайте

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Дьявол среди людей > страница 27

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33,


    — С тебя разговор начнем, старичок. Полагаешь, значит, что я из ада бежал? Ошибаешься, Мойша, брешешь. Не более я бежал из твоего ада, чем младенец при родах бежит из материнской утробы. Подробнее объяснить не умею, так что понимай как хочешь. Теперь второе твое дело, Мойша. Проникся ты сочувствием к своим ташлинским компатриотам и пришел упросить меня покинуть город и удалиться в иные края… А куда мне удаляться — об этом ты подумал? Хочешь просто пересадить скорпиона со своей шкуры на кого Бог пошлет? На хохлов? На прибалтов? На эвенков каких-нибудь? Конечно, лучше бы скорпиона туда, за бугор, так поступают советские люди, ага? Ты ведь правильно понял, Мойша, я везде сам собою останусь, измениться не могу!
    Он скрипуче хохотнул и повернулся ко мне.
    — Помнишь, Лешка, мы после войны фильм такой смотрели, трофейный, "Мститель из Эльдорадо"? Там один герой, мексиканский атаман, говорит: "Как увижу китайца, удержаться не могу, сразу ему уши отрезаю…" Помнишь?
    — Так ты что же — мстишь? — проговорил я.
    — Дурак, — ответил он, как мне показалось, разочарованно. — Ничего не понял. Я ему об ушах, а он мне о мести… Ладно, проехали.
    Отчаяние овладело мною.
    — Погоди, Ким! — закричал я, задыхаясь. — Постой, выслушай меня! Уши там, месть — не об этом же речь! Ким, нельзя же становиться врагом всем людям! Уходи, где тебя не знают, затаись, замри! Горе тебе, если все против тебя ополчатся! Горе и тебе, и людям! Подумай о жене, о дочке… Отрекись от силы, которой ты владеешь! Ты же был славным парнем, Ким… Вспомни о бедной Нине своей, она бы никогда тебе не простила!
    Я орал, не помня себя, а его бледное голое лицо наливалось сине-багровой кровью.
    — Лешка! — просипел он. — Ты меня лучше не раздражай!
    Моисей Наумович испуганно посунулся вперед, словно бы вознамерившись встать между нами.
    — Отзынь, Мойша, не замай! — рявкнул Волошин. — А ты, Лешка, придержи язык, худо будет!
    — А что? — прошептал я, храбрясь из последних сил. — Что, поступишь со мной, как с собачками на Пугачевке? Или как с Барашкиным? Или как с девочкой соседской? Так угощайся, мой злодей, не стесняйся, мой славный!..
    Я уже чувствовал это. Чувствовал приближение гибели. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли красные пятна, противная слабость поползла от ног по всему телу. И вдруг Моисей Наумович сорвался с места.
    — Одну минуточку, одну минуточку! — завопил он пронзительным фальцетом. — Ким Сергеевич! Алексей Андреевич! Ну, погорячились, и будет! Давайте прервемся! Давайте расслабимся! Давайте я вас развлеку немного!
    Он сбросил свою шубенку, засунул большие пальцы костлявых рук под мышки и запел, приплясывая:

Авраам, Авраам, дедушек ты наш!
Ицок, Ицок, старушек ты наш!
Иаков, Иаков, отец ты наш!
Хаиме, Хаиме, пастушок ты наш!
Чому ж вы не просите, чому ж вы не просите,
Чому ж вы не просите пана Бога за нас ?

    Скрипучим старческим фальцетом пел он, потомок местечкового балагулы, эту печально-шуточную песенку, дошедшую до него из далеких времен черты оседлости вместе с варварски переиначенными тайнами каббалы и простодушно-хитрой покорностью судьбе. Я слышал ее не впервые, несколько раз он под веселую руку пел ее на семейных праздниках в моем доме, но можно было ручаться, что Ким Волошин не слышал раньше ничего подобного. Приоткрыв рот и выпучив налитый глаз, он слушал и смотрел, как пляшет старик, высоко вскидывая ноги в поношенных брючках и старомодных суконных ботах. И я ощутил, как гибель отдалилась и пропала, оставив только струйки холодного пота, стекавшего по щекам моим…
…Чому ж вы не просите пана Бога за нас?
Чтоб наши домы выстроили, нашу землю выкупили,
Нас бы в землю отводили,
В нашу землю нас, в нашу землю нас!

    — Все, — проговорил Моисей Наумович запышливым голосом, отступил к своему стулу, сел и подобрал с пола шубейку. — И консерт окончен.
    И тогда Ким загоготал. Минут пять гоготал он, раскачиваясь и вытирая рукавом глаз, кашляя и богохульствуя сквозь кашель. Мы молча смотрели на него и тоже утирались. Отгоготавшись, он произнес:
    — Силен. Тут ты меня сократил, Мойша, спасибо тебе. Сам догадался? Или интуиция? Ведь еще чуть-чуть…
    — Не приведи Господь, — скромно отозвался Моисей Наумович. — Но я рад, что развлек вас, Ким Сергеевич. Всегда к вашим услугам.

тут выдают деньги в долг без справок на карту

    Ким поглядел на него исподлобья.
    — Больше не потребуется. Ладно, черт с вами, с докторами. Информация в порядке компенсации. Я ухожу. Совсем ухожу из городишки этого поганого. Но имейте в виду и передайте кому интересно: руки у меня теперь длинные. Я могу… — Он судорожно перевел дыхание. — Я далеко теперь могу. Откуда угодно.
    Мы молчали. Моисей Наумович натягивал свою шубейку. Бес вдруг растянул безгубый рот неуютной усмешкой.
    — А ты, Мойша, силен. Действительно развлек. Я даже пожалел, что Таська не видела. То-то бы повеселилась… убогонькая… Радостей у нее маловато, а подумать если, то и совсем нет. Ну и все, доктора. Аудиенция окончена. Вопросов нет и быть не может. Разрешаю удалиться.
    Мы без единого слова двинулись к выходу. Он сказал нам вслед:
    — Можете сказать им, сбирам этим, что в "Урале"… гостиница "Урал", знаете?
    Моисей Наумович тихонько произнес:
    — Знаем. Гостиница "Урал". На площади.
    Бес раздраженно махнул рукой.
    — Ладно. Сами найдут. Ступайте.
    Мы вышли и стали спускаться по лестнице. Я открывал с натугой наружную дверь, когда до нас донесся сверху зычный голос, звавший Люсю домой. И мы пустились в обратный путь.
    Не знаю, как Моисей Наумович, а я пребывал в состоянии полной растерянности. Я был угнетен, испытывал чувство облегчения и терзался раздражением оттого, что ничего не прояснилось и ничего нового я не узнал, а только ни за понюх табаку натерпелся страха. Из этого сумеречного состояния вывел меня Моисей Наумович, осведомившийся о моих впечатлениях. Я очнулся. Я обнял старика за костлявые под шубейкой плечи. Я расцеловал его в колючие щеки.
    — Моисей Наумович! — вскричал я. — Дорогой вы мой! Вы же мне жизнь спасли!
    — Не отрекаюсь, — отозвался он, деликатно высвобождаясь. — Как в классике. "Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас". Что было, то было. Момент действительно был тонкий. Я подумал: пан или пропал. И угодил в десятку. Видите ли, Алексей Андреевич, я еще раньше подозревал, что спусковой механизм этого самого адского оружия…
    Мы медленно шли по пустой, ярко освещенной улице, когда дорогу нам преградил не кто иной, как мой лейтенант С. Был он в ладном белом полушубке, стянутом кожаной сбруей, черная кобура была у него сдвинута к пряжке, раскрыта, и виднелась в ней рукоятка пистолета. Он набежал на нас и, схватив меня за рукав, воскликнул:
    — Здравствуйте, доктора! Живы? Целы?
    — Почти что, — ответствовал я.
    Тут я вспомнил и огляделся. Вправо уходил проулок, там по-прежнему стояла легковушка.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь