Хищные вещи века > страница 8

    — Куда это они все сразу? — спросил я.
    Мальчик пошуршал в кустах.
    — А вы что, не знаете? — сказал он.
    — Откуда же мне знать?
    — А я не знаю — откуда. Хугера-то вы откуда-то знаете…
    — Хугера… — сказал я. — Хугера я знаю совершенно случайно. А про вас ничего не знаю. Как вы тут живете, чем занимаетесь… Вот что ты там сейчас делаешь?
    — Предохранитель испортился.
    — Так давай его сюда, я починю. Чего ты меня так боишься? Я похож на какого-нибудь дрянь-человека?
    — Они все на работу поехали, — сказал мальчик.
    — Поздно у вас работа начинается. Уже обедать пора, а вы еще только на работу идете… Ты знаешь, где отель "Олимпик"?
    — Знаю, конечно.
    — Проводишь меня?
    Мальчик помедлил.
    — Нет, — сказал он.
    — Почему?
    — Сейчас школа кончается. Мне надо домой идти.
    — Ах, вот оно что! — сказал я. — Ты, значит, филонишь? Или, как у нас говорили, мотаешь?.. И в каком же ты классе?
    — В третьем.
    — Я тоже когда-то учился в третьем.
    Он высунулся из кустов.
    — А потом?
    — А потом в четвертом. — Я поднялся. — Ну ладно. Разговаривать со мной ты не хочешь, проводить меня ты не хочешь, штанишки у тебя мокрые, пойду я к себе. Ну, что смотришь? Даже не хочешь мне сказать, как тебя зовут…
    Он молча глядел на меня и дышал через рот. Я пошел к себе. Кремовый холл был обезображен, как мне показалось, необратимо. Огромная угольно-черная клякса на стене не собиралась высыхать. Кому-то сегодня влетит, подумал я. Под ноги мне попался клубок бечевки. Я поднял его. Конец бечевки был привязан к ручке двери в хозяйскую половину. Так, подумал я, это мы тоже понимаем. Я отвязал бечевку и сунул клубок в карман.
    В кабинете я достал из стола чистый лист бумаги и составил телеграмму Марии: "Прибыл благополучно Вторая Пригородная семьдесят восемь целую Иван". В путеводителе я нашел телефон Бюро Обслуживания, передал телеграмму и снова позвонил Римайеру. И снова Римайер не отозвался. Тогда я надел пиджак, посмотрел в зеркало, пересчитал деньги и собрался уже выходить, как заметил, что дверь в гостиную приоткрыта и в щель смотрит глаз. Я, конечно, ничего не заметил. Я внимательно оглядел свой костюм спереди, вернулся в ванную и некоторое время, посвистывая, чистил себя пылесосом. Когда я вернулся в кабинет, лопоухая голова, просунутая в полуоткрытую дверь, моментально скрылась — осталась торчать только серебристая трубка ляпника. Усевшись в кресло, я по очереди открыл и закрыл все двенадцать ящиков стола включая потайные, и только тогда снова поглядел на дверь. Мальчик стоял на пороге.
    — Меня зовут Лэн, — сообщил он.
    — Приветствую тебя, Лэн, — сказал я рассеянно. — Меня зовут Иван. Заходи. Правда, я уже собрался обедать. Ты еще не обедал сегодня?
    — Нет.
    — Вот и хорошо. Сбегай, отпросись у мамы, и пойдем.
    Лэн помолчал, глядя в пол.
    — Еще рано, — сказал он.
    — Что рано? Обедать?
    — Нет, идти… туда. Школа только через двадцать минут кончается. — Он снова помолчал. — И потом там этот толстый хмырь со шнурами.
    — Дрянь-человек? — спросил я.
    — Да, — сказал Лэн. — Вы правда уходите сейчас?
    — Да, ухожу, — сказал я и достал из кармана клубок бечевки. — На вот, возьми. А если бы мать первой вышла?
    Он пожал плечом.
    — Если вы вправду уходите, — сказал он, — то, можно, я у вас посижу?
    — Ну что ж, посиди.
    — А здесь больше никого нет?
    — Никого.
    Он так и не подошел ко мне, чтобы взять бечевку, но позволил подойти к себе и даже взять себя за ухо. Ухо действительно было холодное. Я легонько потрепал его и, подтолкнув мальчишку к столу, сказал:
    — Сиди сколько хочешь. Я вернусь не скоро.
    — Я тут посплю, — сказал Лэн.