Понедельник начинается в субботу > страница 18

История вторая. Суета сует

Глава 1

Среди героев рассказа выделяются один-два     главных героя, все остальные рассматриваются
     как второстепенные.
     "Методика преподавания литературы"

    Около двух часов, когда в "Алдане" снова перегорел предохранитель вводного устройства, раздался телефонный звонок. Звонил заместитель директора по административно-хозяйственной части Модест Матвеевич Камноедов.
    — Привалов, — сурово сказал он, — почему вы опять не на месте?
    — Как это не на месте? — обиделся я. День сегодня выдался хлопотливый, и я все позабыл.
    — Вы это прекратите, — сказал Модест Матвеевич. — Вам уже пять минут назад надлежало явиться на инструктаж.
    — Елки-палки, — сказал я и повесил трубку.
    Я выключил машину, снял халат и велел девочкам не забыть вырубить ток. В большом коридоре было пусто, за полузамерзшими окнами мела пурга. Надевая на ходу куртку, я побежал в хозяйственный отдел.
    Модест Матвеевич в лоснящемся костюме величественно ждал меня в собственной приемной. За его спиной маленький гном с волосатыми ушами уныло и старательно возил пальцами по обширной ведомости.
    — Вы, Привалов, как какой-нибудь этот… хам-мункулс, — произнес Модест. — Никогда вас нет на месте.
    С Модестом Матвеевичем все старались поддерживать только хорошие отношения, поскольку человек он был могучий, непреклонный и фантастически невежественный. Поэтому я рявкнул: "Слушаюсь!" — и щелкнул каблуками.
    — Все должны быть на своих местах, — продолжал Модест Матвеевич. — Всегда. У вас вот высшее образование, и очки, и бороду вот отрастили, а понять такой простой теоремы не можете.
    — Больше не повторится! — сказал я, выкатив глаза.
    — Вы это прекратите, — сказал Модест Матвеевич, смягчаясь. Он извлек из кармана лист бумаги и некоторое время глядел в него. — Так вот, Привалов, — сказал он наконец, — сегодня вы заступаете дежурным. Дежурство по учреждению во время праздников — занятие ответственное. Это вам не кнопки нажимать. Во-первых — противопожарная безопасность. Это первое. Не допускать самовозгорания. Следить за обесточенностью вверенных вам производственных площадей. И следить лично, без этих ваших фокусов с раздваиваниями и растраиваниями. Без этих ваших дубелей. При обнаружении фактора горения немедленно звонить по телефону 01 и приступать к принятию мер. На этот случай получите сигнальную дудку для вызова авральной команды… — Он вручил мне платиновый свисток с инвентарным номером. — А также никого не пускать. Вот это список лиц, которым разрешено пользование лабораториями в ночной период, но все равно тоже не пускать, потому что праздник. Во всем институте чтобы ни одной живой души. Демонов на входе и выходе заговорить. Понимаете обстановку? Живые души не должны входить, а все прочие не должны выходить. Потому что уже был пренцендент; сбежал черт и украл Луну. Широко известный пренцендент, даже в кино отражен. — Он значительно на меня посмотрел и вдруг спросил документы.
    Я повиновался. Он внимательно исследовал мой пропуск, вернул его и произнес:
    — Все верно. А то было у меня подозрение, что вы все-таки дубель. Вот так. Значит, в пятнадцать ноль-ноль в соответствии с трудовым законодательством рабочий день закончится, и все сдадут вам ключи от своих производственных помещений. После чего вы лично осмотрите территорию. В дальнейшем производите обходы каждые три часа на предмет самовозгорания. Не менее двух раз за период дежурства посетите виварий. Если надзиратель пьет чай — прекратите. Были сигналы: не чай он там пьет. В таком вот аксепте. Пост ваш в приемной у директора. На диване можете отдыхать. Завтра в шестнадцать ноль-ноль вас сменить Почкин Владимир из лаборатории товарища Ойры-Ойры. Доступно?
    — Вполне, — сказал я.
    — Я буду звонить вам ночью и завтра днем. Лично. Возможен контроль со стороны товарища завкадрами.
    — Вас понял, — сказал я и проглядел список.
    Первым в списке значился директор института Янус Полуэктович Невструев с карандашной пометкой "два экз.". Вторым шел лично Модест Матвеевич, третьим — товарищ завкадрами гражданин Демин Кербер Псоевич. А дальше шли фамилии, которые я никогда и нигде не встречал.
    — Что-нибудь недоступно? — осведомился Модест Матвеевич, ревниво за мной следивший.
    — Вот тут, — сказал я веско, тыча пальцем в список, — наличествуют товарищи в количестве… м-м-м… двадцати одного экземпляра, лично мне не известные. Эти фамилии я хотел бы с вами лично провентилировать. — Я посмотрел ему прямо в глаза и добавил твердо: — Во избежание.
    Модест Матвеевич взял список и оглядел его на расстоянии вытянутой руки.
    — Все верно, — сказал он снисходительно. — Просто вы, Привалов, не в курсе. Лица, поименованные с номера четвертого по номер двадцать пятый и последний включительно, занесены в списки лиц, допущенных к ночным работам посмертно. В порядке признания их заслуг в прошлом. Теперь вам доступно?
    Я слегка обалдел, потому что привыкнуть ко всему этому было все-таки очень трудно.
    — Занимайте свой пост, — величественно сказал Модест Матвеевич. — Я со своей стороны и от имени администрации поздравляю вас, товарищ Привалов, с наступающим Новым годом и желаю вам в новом году соответствующих успехов как в работе, так и в личной жизни.
    Я тоже пожелал ему соответствующих успехов и вышел в коридор.
    Узнавши вчера о том, что меня назначили дежурным, я обрадовался: я намеревался закончить один расчет для Романа Ойры-Ойры. Однако теперь я чувствовал, что дело обстоит не так просто. Перспектива провести ночь в институте представилась мне вдруг в совершенно новом свете. Я и раньше задерживался на работе допоздна, когда дежурные из экономии уже гасили четыре лампы из пяти в каждом коридоре, и приходилось пробираться к выходу мимо каких-то шарахающихся мохнатых теней. Первое время это производило на меня сильнейшее впечатление, потом я привык, а потом снова отвык, когда, возвращаясь однажды по большому коридору, услышал сзади мерное цок-цок когтей по паркету и, оглянувшись, обнаружил некое фосфоресцирующее животное, бегущее явно по моим следам. Правда, когда меня сняли с карниза, выяснилось, что это была обыкновенная живая собачка одного из сотрудников. Сотрудник приходил извиняться, Ойра-Ойра прочел мне издевательскую лекцию о вреде суеверий, но какой-то осадок у меня в душе все-таки остался. Первым делом заговорю демонов, подумал я.
    У входа в приемную мне повстречался мрачный Витька Корнеев. Он хмуро кивнул и хотел пройти мимо, но я поймал его за рукав.
    — Ну? — сказал грубый Корнеев, останавливаясь.
    — Я сегодня дежурю, — сообщил я.
    — Ну и дурак, — сказал Корнеев.
    — Грубый ты все-таки, Витька, — сказал я. — Не буду с тобой больше общаться.
    Витька оттянул пальцем воротник свитера и с интересом посмотрел на меня.
    — А что же ты будешь? — спросил он.
    — Да уж найду что, — сказал я, несколько растерявшись. Витька вдруг оживился.
    — Постой-ка, — сказал он. — Ты что, в первый раз дежуришь?
    — Да.
    — Ага, — сказал Витька. — И как ты намерен действовать?
    — Согласно инструкции, — ответил я. — Заговорю демонов и лягу спать. На предмет самовозгорания. А ты куда денешься?
    — Да собирается там одна компания, — неопределенно сказал Витька. — У Верочки… А это у тебя что? — он взял у меня список. — А, мертвые души…
    — Никого не пущу, — сказал я. — Ни живых, ни мертвых.
    — Правильное решение, — сказал Витька. — Архиверное. Только присмотри у меня в лаборатории. Там у меня будет работать дубль.
    — Чей дубль?