Попытка к бегству > страница 26

Глава 7

    Носителя копья из рода холмов посадили между Саулом и Антоном. Он снова был закутан в свою шубу, от которой теперь пахло дезинсекталем, и сидел смирно, беспокойно шевеля коротким носом: принюхивался. Было пять часов утра, занималась бледная ледяная заря. И было очень холодно.
    Вадим молча вел глайдер на максимальной скорости и думал только одно: "успеем или не успеем?". Хотя бы эти бедняги не решились сразу возвращаться в поселок. Но он понимал, что больше им деваться было некуда. Это был их единственный шанс на спасение — попытаться смягчить начальника стражи рассказом о том, как они геройски защищали его посланника. Эта грубая скотина прикончит их сразу же, с горечью подумал Вадим. Если мы не успеем. Он представил себе, как они поставят Хайру перед толстым носителем отличного меча и он, Вадим, скажет: "Кайра-мэ сорината-му каро-сика!" — "Вот ваш человек!" — и визгливо-жалобно завопит: "Татимата-нэ корису!" — "Не сметь убивать этих свободных!" Он все время твердил в уме эти фразы, и в конце концов они потеряли для него всякий смысл. Все это не так просто. Может быть, придется вести длинный разговор. А вряд ли носитель меча добровольно согласится прикрепить к своей немытой голове мнемокристаллы. Вадим покосился на блестящий ящик анализатора. Придется его скрутить. Не зря же я тащил эти двадцать четыре килограмма от кают-кампании до глайдера.
    Антон спросил:
    — А что было в послании?
    Вадим достал из кармана помятый листок и, не поворачиваясь, протянул его через плечо.
    — Я немного подредактировал, — сказал он. — Перевод карандашом между строчек.
    Антон взял листок и стал читать вполголоса:
    — "Лучезарному колесу в золотых мехах, носителю грозной стрелы, слуге под самым седалищем Великого и могучего утеса, сверкающего боя, с ногой на небе, живущего, пока не исчезнут машины, к ступне повергает это донесение ничтожный стражник из рода вихрей, носитель отличного меча. Доношу первое: большая машина "воин-купол" пришла в движение от пальца в отверстии пятом и от пальца в отверстии сорок седьмом, и движение было неодолимое, быстрое и прямое. Доношу второе: явились на небывалой машине трое, не знающие речи, не носящие оружия, не понимающие установления и желающие странного. На зная их сущности, пребываю в ожидании высоких приказаний. Доношу третье: уголь кончается, а топить мертвецами по вашему милостивому слову мы за невежеством и недоумием не умеем. При сем прилагаю: первое — чертеж большой машины "воин-купол" и второе — образцы материй, приклеенных неизвестными людьми к ранам преступников". Да, здесь ничего нового, — сказал Антон.
    — Феодализм чистейшей воды, — произнес Саул. — Не особенно церемоньтесь с ними, не то как раз сядете на копья.
    Да, церемониться неохота, подумал Вадим. И, конечно, не из-за копий. Пленник вдруг заерзал на месте и грубым низким голосом заискивающе попросил:
    — Ринга…
    — Сэнту! — визгливо крикнул Вадим.
    Пленник замер.
    — Опять варенья просит, — сказал Вадим.
    — Потерпит, — сказал Саул. — "Жрать и пить, морду бить…"
    — Ничего, — сказал Вадим. — Он у нас еще захочет странного.
    — Вадим, — попросил Антон, — дай-ка пару кристаллов. Я хочу поговорить с ним.
    — В кармашке справа, — сказал Вадим не оборачиваясь.
    — Слушай, Хайра, — сказал Антон. — Если мы тебя вернем в поселок, отпустит твой начальник освобожденных, которые защищали тебя?
    — Да, — быстро сказал Хайра. — А вы меня вернете в поселок?
    — Конечно вернем, — сказал Антон. — Не убивать же тебя.
    Вадим посмотрел через плечо. Хайра приосанился.
    — Начальник строг, — произнес он. — Начальник, может быть, не отпустит их и пошлет обратно в котлован. Но вы можете надеяться на милость. Возможно, он даже отпустит вас, если вы дадите ему ценные подарки. У вас есть ценные подарки?
    — Есть, — рассеянно сказал Антон. — У нас все есть.
    — Что он говорит? — проворчал Саул. — Вадим, где мои кристаллы? А, вот они…
    — Может быть, действительно придется выкупить их, — проговорил Антон задумчиво. — Не устраивать же драку… Мне этого совсем не хочется…
    Хайра заговорил снова, и голос его был тверд и визглив.
    — А мне вы дадите вот эту куртку, — он ткнул пальцем в куртку Саула. — И этот ящик, — он показал на анализатор. — И все варенье. Все равно у вас все отберут перед тем, как отправить в хижины. Вы правильно решили — не устраивать драку. Наши копья остры и зазубрены, и при обратном движении они извлекают из врага внутренности. И еще я возьму вот эту обувь. И вот эту тоже. Ибо все между небом и землей принадлежит Великому и могучему… И это я тоже возьму.
    Хайра замолчал озабоченно. Вадим, развлекаясь от души, оглянулся. Антон сосредоточенно смотрел в окно — видимо он не слушал. Хайра сидел на полу, скрестив ноги, и осматривал его ботинки. Саул смотрел на Хайру, придерживая у виска один из кристаллов. На лице его было бешенство. Поймав взгляд Вадима, он нехорошо улыбнулся. Хайра наставительно сказал:
    — Когда вас будут раздевать, не забудьте сказать, что вот это, — он показал пальцем, — это и это мое. Я первый.
    — Молчать, — тихо сказал Саул.
    — Молчи сам, — с достоинством сказал Хайра. — Или мы забьем тебя насмерть палками.
    — Саул, — сказал Антон. — Перестаньте. Что вы как ребенок…
    — Да, он не умен, — сказал Хайра. — Но куртка его хороша.
    А ведь он действительно уверен, что мы в его власти, подумал Вадим. Он уже видит это — как нас раздевают и сталкивают в котлован, и мы спим на земляном полу, покрытом нечистотами, и всегда молчим, а он гонит нас босых по снегу, колет копьем, бьет по лицу, чтобы не отставали. А вокруг люди, которые думают только о себе, которые мечтают попасть пальцем именно в ту дырку, которая приведет машину в движение, и тогда их, радостных и ликующих, запрягут в сани и погонят по снегу навстречу свободе, босиком, через заснеженные холмы, под седалище Великого и могучего… У Вадима круги пошли перед глазами от боли — так крепко он закусил губу. Я бы им устроил праздничек, подумал он с ненавистью. Это было странное чувство — ненависть. Он никогда раньше не испытывал ненависти к людям. Он услыхал, как Саул страшно сопит у него за спиной. Хайра мурлыкал песенку.
    Внизу показался грязный котлован. На дне его в беспорядке сгрудились машины, нелепые и дикие орудия унижения и смерти. Эх вы, пришельцы, подумал Вадим. Впрочем, что с вас взять! Вы ведь даже не гуманоиды. Вода с неба… Варенье…
    Он снизился и, тормозя, пошел вдоль улицы прямо к домику охраны. Хайра, узнав родные места, разразился радостными воплями, которые не брал даже мощный анализатор.
    Перед домиком было полно народу. В зеленоватом свете зари мерцал снег. На снегу, сбившись в кучку, жалкие, голые, стояли, опустив головы, два десятка бывших освобожденных. Вокруг них, опираясь на копья, расставив ноги, стояли стражники в шубах. На крыльце возвышался носитель отличного меча. Отличный меч он держал перед собой и, повернув оттопыренное ухо к мечу, водил по острию большим пальцем. Потом он заметил снижающийся глайдер и замер, раскрыв черную пасть.
    Вадим посадил глайдер прямо перед крыльцом. Он распахнул фонарь и крикнул:
    — Кайра-мэ сорината-му! Татимата-нэ кори-су!
    Он выбрался из-за руля, сгреб носителя копья из рода холмов в охапку и поставил его на ступеньки крыльца. Начальник опустил меч и с отчетливым хрустом захлопнул рот. Хайра согнулся и мелкими шажками проворно подбежал к нему.
    — Почему ты еще не убит? — изумленно спросил начальник.
    Хайра, сложив руки перед грудью, быстро и басовито заворковал:
    — Случилось то, что должно было случиться! Я рассказал им о величии и мощи Великого и могучего утеса, сверкающего боя, с одной ногой на небе, живущего, пока не исчезнут машины, и они в страхе пустили воду. Они накормили меня вкусной пищей и говорили со мной как покорные. И они явились сюда, чтобы склониться перед тобой.