Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-09-2017] Простой вывод выигранных денег в клубе Вулкан

[08-09-2017] Магия комбинации бесплатных игровых...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Рассказы > Шесть спичек > страница 2 - 2

Страницы: 1, 2, 3,

2


    На пороге появилась громадная фигура в клетчатой рубахе с засученными рукавами. Над могучими плечами возвышалась могучая шея, увенчанная головой, заросшей густыми черными волосами, сквозь которые, однако, просвечивала маленькая плешь (или даже две плеши, как показалось инспектору), — фигура двигалась в кабинет спиной. Прежде чем инспектор успел удивиться, обладатель клетчатой рубахи, продолжая пятиться, сказал: "Пожалуйста, Иосиф Петрович", — и пропустил в кабинет директора. Затем вошедший аккуратно затворил дверь, неторопливо повернулся и отвесил короткий поклон. Лицо обладателя клетчатой рубахи и странных манер было украшено короткими, но весьма пушистыми усиками и казалось довольно мрачным. Это и был Александр Горчинский, "личный лаборант" Комлина.
    Директор сел в кресло и молча уставился в окно. Горчинский остановился перед инспектором.
     — А вы… — начал инспектор.
     — Спасибо, — прогудел лаборант и сел, упершись в колени ладонями и глядя на инспектора серыми недобрыми глазами.
     — Горчинский? — спросил инспектор.
     — Горчинский Александр Борисович.
     — Очень приятно. Рыбников, инспектор УОТА.
     — Оч-чень рад, — медленно, растягивая слова произнес Горчинский.
     — "Личный лаборант" Комлина?
     — Не знаю, что это такое. Лаборант физической лаборатории Центрального института мозга.
    Инспектор покосился на директора. Ему показалось, что у того в уголках глаз искрится ехидная улыбочка.
     — Так, — сказал Рыбников. — Над какими вопросами работали последние три месяца?
     — Над вопросами нейтринной акупунктуры.
     — Подробнее, пожалуйста.
     — Есть доклад, — веско сказал Горчинский. — Там все написано.
     — А я все-таки попросил бы вас поподробнее, — сказал инспектор очень спокойно.
    Несколько секунд они глядели друг на друга в упор — инспектор, багровея, Горчинский, шевеля усами. Потом лаборант медленно прищурился.
     — Извольте, — прогудел он. — Можно и поподробнее. Изучалось воздействие сфокусированных нейтринных пучков на серое и белое вещество головного мозга, а равно и на организм подопытного животного в целом.
    Горчинский говорил монотонно, без выражения и даже, кажется, слегка покачивался в кресле….
     — Попутно с фиксацией патологических и иных изменений организма, дифференциального декремента и кривых лабиальности в различных тканях, а также замеры относительных количеств нейроглобулина и нейростромина…
    Инспектор откинулся на спинку кресла и с яростью подумал: "Ну, погоди ты мне!.." Директор по-прежнему глядел в окно, дробно постукивая пальцами по столу.
     — А скажите, товарищ Горчинский, что у вас с руками? — спросил инспектор неожиданно. Он терпеть не мог обороны. Он любил наступать.
    Горчинский взглянул на свои руки, лежащие на подлокотниках кресла, исцарапанные, покрытые синими зарубцевавшимися шрамами, и сделал движение, словно хотел сунуть их в карманы, но только медленно сжал чудовищные кулаки.
     — Обезьяна ободрала, — сказал он сквозь зубы. — В виварии.
     — Вы делали опыты только над животными?
     — Да, я делал опыты только над животными, — сказал Горчинский, чуть выделяя "я".
     — Что случилось с Комлиным два месяца назад? — инспектор наступал.
    Горчинский пожал плечами.
     — Не помню.
     — Я вам напомню. Комлин порезал руку. Как это случилось?
     — Порезал — и все! — грубо сказал Горчинский.
     — Александр Борисович! — предостерегающе сказал директор.
     — Спросите у него самого.
    Светлые, широко расставленные глаза инспектора сузились.
     — Вы меня удивляете, Горчинский, — медленно сказал он. — Вы убеждены, что я хочу вытянуть из вас что-нибудь такое, что может повредить Комлину… или вам, или другим вашим товарищам. А ведь все гораздо проще. Все дело в том, что я не специалист по центральной нервной системе. Я специалист по радиооптике. Всего лишь. И судить по собственным впечатлениям не имею права. И поставлен на эту работу не для того, чтобы фантазировать, а для того, чтобы знать.
    Инспектор презрительно усмехнулся и бросил блокнот на стол.
     — Вы будете говорить?
    Наступило молчание. И директор вдруг понял, в чем сила этого неторопливого упорного человека. Видимо, понял это и Горчинский, потому что он сказал, наконец, ни на кого не глядя:
     — Что вы хотите узнать?
     — Что такое нейтринная акупунктура? — сказал инспектор.
     — Это идея Андрея Андреевича, — устало проговорил Горчинский. — Облучение нейтринными пучками некоторых участков коры вызывает появление… вернее, резкое возрастание сопротивляемости организма разного рода химическим и биологическим ядам. Зараженные и отравленные собаки выздоравливали после двух-трех нейтринных уколов. Это какая-то аналогия с акупунктурой — лечением иглоукалыванием. Отсюда и название метода. Роль иглы играет пучок нейтрино. Конечно, аналогия чисто внешняя…
     — А методика? — спросил инспектор.
     — Череп животного выбривается, к голой коже пристраиваются нейтринные присоски… Это небольшие устройства для фокусировки нейтринного пучка. Пучок фокусируется в заданном слое серого вещества. Это очень сложно. Но еще сложнее было найти участки, точки коры, вызывающие фагоцитную мобилизацию в заданном направлении.
     — Очень интересно, — совершенно искренне сказал инспектор. — И какие болезни можно так излечивать?
    Горчинский ответил, помолчав:
     — Многие. Андрей Андреевич полагает, что нейтринная акупунктура мобилизует какие-то неизвестные нам силы организма. Не фагоциты, не нервная стимуляция, а что-то еще, несравнимо более мощное. Но он не успел… Он говорил, что нейтринными уколами можно будет лечить любое заболевание. Отравление, сердечные болезни, злокачественные опухоли…
     — Рак?
     — Да. Ожоги… Возможно даже восстанавливать утраченные органы. Он говорил, что стабилизующие силы организма огромны, и ключ к ним — в коре. Нужно только обнаружить в коре точки приложения уколов.
     — Нейтринная акупунктура, — медленно, словно пробуя звуки на вкус, произнес инспектор. Потом он спохватился: — Отлично, товарищ Горчинский. Очень вам благодарен. (Горчинский криво усмехнулся.) А теперь будьте добры, расскажите, как вы нашли Комлина. Ведь вы, кажется, были первым, кто обнаружил его?
     — Да, я был первым. Пришел утром на работу. Андрей Андреевич сидел… лежал в кресле за столом…
     — В "нейтриннике"?
     — Да, в помещении нейтринного генератора. На черепе у него была обойма с присосками. Генератор был включен. Мне показалось, что Андрей Андреевич мертв. Я вызвал врача. Все…
    Голос Горчинского дрогнул. Это было так неожиданно, что инспектор задержался с очередным вопросом. "Так-так", — отстукивал директор, глядя в окно.
     — А вы не знаете, какой эксперимент ставил Комлин?
     — Не знаю, — глухо сказал лаборант. — Не знаю. На столе перед Андреем Андреевичем стояли лабораторные весы, лежали два спичечных коробка. Из одного спички были высыпаны…
     — Постойте, — инспектор оглянулся на директора и снова взглянул на Горчинского. — Спички? Спички… При чем здесь спички?
     — Спички, — повторил Горчинский. — Они лежали кучкой. Некоторые были склеены по две, по три. На одной чашке весов лежало шесть спичек. И там был листок бумаги с цифрами. Андрей Андреевич взвешивал спички. Это точно, я проверял сам. Цифры совпадают.
     — Спички, — пробормотал инспектор. — Зачем это было ему нужно, хотел бы я знать… У вас есть хоть какие-нибудь соображения по этому поводу?
     — Нет, — ответил Горчинский.
     — Вот и сотрудники ваши рассказывали… — Инспектор задумчиво потер рукой подбородок. — Фокусы эти… с огнем, со спичками… Видимо, Комлин работал еще над какими-то вопросами, помимо нейтринной акупунктуры. Но над какими?
    Горчинский молчал.
     — И опыты над собой он делал неоднократно. У него кожа на черепе сплошь покрыта следами этих ваших присосков.
    Горчинский молчал по-прежнему.
     — Вы никогда прежде не замечали у Комлина способности быстро считать в уме? Я имею в виду до того, как он показывал вам свои фокусы?
     — Нет, — сказал Горчинский. — Не замечал. Ничего подобного не замечал. Теперь вы знаете все, что знаю я. Да, Андрей Андреевич делал опыты над собой. Испытывал на себе нейтринную иглу. Да, полоснул себя бритвой по руке… Хотел проверить на себе, как нейтринная игла заживляет раны. Не вышло… тогда. И он вел параллельно какую-то работу в тайне от всех. От меня тоже. Что за работа, не знаю. Знаю только, что она тоже связана с нейтринным облучением. Все.
     — Кто-нибудь, кроме вас, знал об этом? — спросил инспектор.
     — Нет. Никто не знал.
     — И вы не знаете, какие эксперименты производил Комлин без вашего участия?
     — Нет.
     — Свободны, — сказал инспектор. — Можете идти.
    Горчинский поднялся, не поднимая глаз, повернулся к выходу. Инспектор глядел на его затылок. На затылке белели проплешины — не одна, а именно две, как и показалось ему в самом начале.
    Директор смотрел в окно. Низко над площадью повис небольшой вертолет. Сверкая ртутным серебром фюзеляжа, тихонько покачиваясь, принялся медленно поворачиваться вокруг оси. Сел. Из него вылез пилот в сером комбинезоне, легко спрыгнул на асфальт и пошел к зданию института, на ходу раскуривая папироску. Директор узнал вертолет инспектора. "На заправку ходил", — рассеянно подумал он.
    Инспектор спросил:
     — А не ведет нейтринная акупунктура к поражению психики?
     — Нет, — ответил директор. — Комлин утверждает, что не ведет.
    Инспектор откинулся на спинку кресла и стал глядеть в матово-белый потолок.
     — Директор сказал негромко:
     — Горчинский уже не сможет работать сегодня. Напрасно вы так…
     — Нет, — возразил инспектор. — Не напрасно. И простите, товарищ Леман, вы меня удивляете. Сколько, по-вашему, у нормального человека может быть лысин? И эти шрамы на руках… Досто-ойный ученичок Комлина.
     — Люди любят свое дело, — сказал директор.
    Несколько секунд инспектор молча глядел на директора.
     — Плохо они его любят, — сказал он, — по старинке, товарищ Леман. И вы их, этих людей, плохо любите. Мы богаты. Самая богатая страна в мире. Мы даем вам любую аппаратуру, любых подопытных животных, в любом количестве. Работайте, исследуйте, экспериментируйте… Так почему же вы так легкомысленно транжирите людей? Кто вам позволил так относиться к человеческой жизни?
     — Я…
     — Когда, наконец, прекратится это безобразие?
     — Это первый случай в нашем институте, — сердито сказал директор.
    Инспектор покачал головой.
     — В вашем институте… А в других институтах? А на предприятиях? Комлин — это восьмой случай за последние полгода. Варварство! Варварский героизм! Лезут в автоматические ракеты, в автобатискафы, в реакторы на критических режимах… — он с трудом усмехнулся. — Ищут кратчайшего пути к истине, к победе над природой. И нередко гибнут. И вот ваш Комлин — восьмой. Разве это допустимо, профессор Леман?
    Директор упрямо насупился.
     — Бывают обстоятельства, когда это неизбежно. Вспомните о врачах, прививавших себе холеру и чуму.
     — Эти мне исторические аналогии… Вспомните, в какое время мы живем!
    Они помолчали. Близился вечер, в дальних от окон углах кабинета росли прозрачные серые тени.
     — Между прочим, — сказал вдруг директор, не глядя на собеседника, — я распорядился вскрыть сейф Комлина. Мне принесли его рабочие записи. Думаю, вам тоже будет интересно ознакомиться с ними.
     — Разумеется, — сказал инспектор.
     — Только, — директор слабо улыбнулся, — в них слишком много… м-м… специального. Я мельком проглядел кое-что, и боюсь, вам будет трудно. Я возьму их на сегодняшний вечер к себе и, если хотите, попытаюсь составить для вас конспект…
    Инспектор откровенно обрадовался.
     — Только не возлагайте на меня больших надежд, — поспешно предупредил директор. — Эти нейтринные иглы… Это было для всех как гром средь ясного неба. Никто и представить себе не мог чего-ибо подобного. Комлин здесь пионер, первый в мире. Так что это может оказаться не под силу и мне.
    Директор ушел.
    Может быть, записи Комлина помогут. Инспектору очень хотелось, чтобы они помогли. Он представил себе Комлина с обоймой нейтринных присосков на голом черепе, взвешивающего склеенные спички. Нет, это не акупунктура. Это что-то совсем новое, и Комлин, видимо, сам не верил себе, если проводил такие страшные опыты над собой, таясь от товарищей.
    Славное время, хорошее время! Четвертое поколение коммунистов — смелые, самоотверженные люди. Они по-прежнему неспособны беречь себя, напротив, они с каждым годом все смелее идут в огонь, и требуются огромные усилия, чтобы расходовать этот океан энтузиазма с максимальным эффектом. Не по трупам своих лучших представителей, а по следам могучих машин и точнейших приборов должно идти человечество к господству над природой. И не только потому, что живые могут сделать много больше, чем сделали мертвые, но и потому, что самое драгоценное в мире — это Человек.
    Инспектор тяжело поднялся и побрел к двери. Передвигался он без торопливости. Это, во-первых, было у него в крови; во-вторых, сказывался возраст, а в третьих — нога.
     — Ноют старые раны, — бормотал он себе под нос, когда ковылял через пустую приемную директора, сильно припадая на правую ногу.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь