Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

[07-08-2017] Представляем новый клуб Вулкан Ставка 777

[07-08-2017] На сайте Vulkan Casino регистрация занимает...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Путь на Амальтею > страница 15

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20,


    Он заглянул в каюту Михаила Антоновича. В каюте было темно и стоял странный пряный запах. Юрковский вошел и включил свет. Посреди каюты валялся развороченный чемодан. Никогда еще Юрковский не видел чемодана в таком состоянии. Так чемодан мог бы выглядеть, если бы в нем лопнул бомбозонд. Матовый потолок и стены каюты были заляпаны коричневыми, скользкими на вид кляксами. От клякс исходил вкусный пряный аромат. "Мидии со специями", — сразу определил Юрковский. Он очень любил мидии со специями, но они, к сожалению, были напрочь исключены из рациона межпланетников. Он оглянулся и увидел над самой дверью блестящее черное пятно — метеоритная пробоина. Все отсеки жилой гондолы были герметическими. При попадании метеорита подача воздуха в них автоматически перекрывалась до тех пор, пока смолопласт — вязкая и прочная прокладка корпуса — не затягивал пробоину. На это требуется всего одна, максимум две секунды, но за это время давление в отсеке может сильно упасть. Это не очень опасно для человека, но смертельно для контрабанды консервов. Консервы просто взрываются. Особенно пряные консервы. "Контрабанда, — подумал Юрковский. — Старый чревоугодник. Ну, будет тебе от капитана. Быков не выносит контрабанды".
    Юрковский осмотрел каюту еще раз и заметил, что черное пятно пробоины слабо серебрится. "Ага, — подумал он. — Кто-то уже прометаллизировал пробоины. Правильно, иначе под таким давлением смолопластовые пробки просто вдавило бы внутрь". Он выключил свет и вернулся в коридор. И тогда он ощутил усталость и свинцовую тяжесть во всем теле. "О черт, как я раскис", — подумал он и вдруг почувствовал, что лента, на которой висел микрофон, режет шею. Он понял, в чем дело. Перелет заканчивается. Через несколько минут тяжесть станет двойной и над головой будет десять тысяч километров сжатого водорода, а под ногами шестьдесят тысяч километров сжатого, жидкого, твердого водорода. Каждый килограмм тела будет весить два килограмма, а то и больше. "Бедный Шарль, — подумал Юрковский. — Бедный Миша".
    — Вольдемар, — позвал сзади Моллар. — Вольдемар, помогите нам везти суп. Очень тяжелый суп.
    Юрковский оглянулся. Дауге и Моллар, красные и потные, тащили из дверей камбуза грузно вихляющийся столик на колесах. На столике слабо дымились три кастрюльки. Юрковский пошел навстречу и вдруг почувствовал, как стало тяжело. Моллар слабо ахнул и сел на пол. "Тахмасиб" остановился. "Тахмасиб" с экипажем, с пассажирами и с грузом прибыл на последнюю станцию.
    
2. Планетологи пытают штурмана,
А радиооптик пытает планетологов


    — Кто готовил этот обед? — спросил Быков.
    Он оглядел всех и снова уставился на кастрюльки. Михаил Антонович тяжело, со свистом дышал, навалившись грудью на стол. Лицо у него было багровое, отекшее.
    — Я, — несмело сказал Моллар.
    — А в чем дело? — спросил Дауге.
    Голоса у всех были сиплые. Все говорили с трудом, едва выталкивая из себя слова. Моллар криво улыбнулся и лег на диван лицом вверх. Ему было плохо. "Тахмасиб" больше не падал, и тяжесть становилась непереносимой. Быков посмотрел на Моллара.
    — Этот обед вас убьет, — сказал он. — Съедите этот обед и больше не встанете. Он вас раздавит, вы понимаете?
    — О черт, — сказал Дауге с досадой. — Я забыл о тяжести.
    Моллар лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. Челюсть у него отвисла. — Съедим бульону, — сказал Быков. — И все. Больше ни кусочка. — Он поглядел на Михаила Антоновича и оскалил зубы в нерадостной усмешке. — Ни кусочка, — повторил он.
    Юрковский взял половник и стал разливать бульон по тарелкам.
    — Тяжелый обед, — сказал он.
    — Вкусно пахнет, — сказал Михаил Антонович. — Может быть, дольешь мне еще чуть-чуть, Володенька?
    — Хватит, — жестко сказал Быков. Он медленно хлебал бульон, по-детски зажав ложку в кулаке, измазанном графитовой смазкой.
    Все молча стали есть. Моллар с трудом приподнялся и снова лег.
    — Не могу, — сказал он. — Простите меня, не могу.
    Быков положил ложку и встал.
    — Рекомендую всем пассажирам лечь в амортизаторы, — сказал он.
    Дауге отрицательно покачал головой.
    — Как угодно. Но Моллар уложите в амортизатор непременно.
    — Хорошо, — сказал Юрковский.
    Дауге взял тарелку, сел на диван рядом с Молларом и принялся кормить его с ложки, как больного. Моллар громко глотал, не открывая глаз.
    — А где Иван? — спросил Юрковский.
    — На вахте, — ответил Быков. Он взял кастрюлю с остатками супа и пошел к люку, тяжело ступая на прямых ногах. Юрковский, поджав губы, глядел в его согнутую спину.
    — Все, мальчики, — сказал Михаил Антонович жалким голосом. — Начинаю худеть. Так все-таки нельзя. Я сейчас вешу двести с лишним кило — подумать страшно! И будет еще хуже. Мы все еще падаем немножко.
    Он откинулся на спинку кресла и сложил на животе отекающие руки. Затем поворочался немного, положил руки на подлокотники и почти мгновенно заснул.
    — Спит, толстяк, — сказал Дауге, оглянувшись на него. — Корабль затонул, а штурман заснул. Ну, еще ложечку, Шарль. За папу. Вот так. А теперь за маму.
    — Нье могу, простите, — пролепетал Моллар. — Нье могу. Я льягу. — Он лег и начал неразборчиво бормотать по-французски.
    Дауге поставил тарелку на стол.
    — Михаил, — позвал он негромко. — Миша.
    Михаил Антонович раскатисто храпел.
    — С-сейчас я его ра-азбужу, — сказал Юрковский. — Михаил, — сказал он вкрадчивым голосом. — М-мидии. М-мидии со с-специями.
    Михаил Антонович вздрогнул и проснулся.
    — Что? — пробормотал он. — Что?
    — Нечистая с-совесть, — сказал Юрковский.
    Дауге поглядел на штурмана в упор. — Что вы там делаете в рубке? — сказал он.
    Михаил Антонович поморгал красными веками, потом заерзал на кресле, едва слышно сказал: "Ах, я совсем забыл…" — и попытался подняться.
    — Сиди, — сказал Дауге.
    — Т-так что вы там д-делаете? — И на кой бес?
    — Ничего особенного, — сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку. — Право, ничего, мальчики. Так только…
    — М-миша, — сказал Юрковский. — М-мы же видим, что он что-то з-задумал.
    — Говори, толстяк, — сказал Дауге свирепо.
    Штурман снова попытался подняться.
    — С-сиди, — сказал Юрковский безжалостно. — Мидии. Со специями. Говори.
    Михаил Антонович стал красен как мак.
    — Мы не дети, — сказал Дауге. — Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?
    — Есть шанс, — едва слышно пробормотал штурман.
    — Шанс всегда есть, — возразил Дауге. — Конкретнее.
    — Ничтожный шанс, — сказал Михаил Антонович. — Право, мне пора, мальчики.
    — Что они делают? — спросил Дауге. — Чем они заняты, Лешка и Иван?
    Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.
    — Он не хочет вам говорить, — прошептал он. — Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста! — закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.
    — Mon dieu, — тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.
    — А, все это ерунда, барахтанье, — сказал Дауге. — Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.
    Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь