Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[29-05-2017] Виртуальный зал casino vulcan с бесплатными...

[25-05-2017] Незабываемые игровые автоматы в клубе Вулкан

[21-05-2017] Уникальные слоты GMSlots на официальном...

[17-05-2017] Не хотите сыграть в автоматы вулкан на...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Повести > Жиды города Питера, или невеселые беседы при свечах > страница 10

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11,


    Голос у него срывается, и он принимается надрывно кашлять. Зоя Сергеевна торопливо подсовывает ему чашку остывшего чая, а он отстраняет эту чашку и все тщится провозгласить еще что-то, но только отчаянно сипит и больше ничего не может.
    Пинский (перепугавшись): Да ладно тебе, ну хорошо, хорошо, успокойся только, ради бога… (Дергает Кирсанова за мочку уха и похлопывает его ладонью между лопаток, издавая губами поцелуйные звуки.) Черт знает что они с нами делают…
    Зоя Сергеевна (сердито): А ты бы, между прочим, язык свой мог бы поменьше распускать…
    Пинский: Ну, хорошо, ну, виноват, не буду больше… (Базарину) Ну, как вы тут, Олег Кузьмич? Что это вы там про рестораны рассуждали?
    Базарин (с изумлением): Я? Про рестораны?
    Пинский (поспешно): Наверное, мне послышалось. Виноват… (Александру) Что, Саня, собрался уже? Это хорошо. Молодец. (Решительно.) Знаешь что? Пойдешь со мной.
    Александр: У меня же "Красная Заря"…
    Пинский: А наплевать на "Красную Зарю". Давай мне твою повестку, сейчас я там все переправлю и напишу "исправленному верить"… (Спохватывается.) Нет, это я чепуху говорю. С жидами тебе лучше не связываться. От жидов, голуба моя, держись сегодня подальше. А вот если с отцом тебя наладить — это хорошая идея! Ты как считаешь, Станислав Александрович?
    Александр (тупо повторяет): У меня же "Красная Заря", дядя Шура. "Красная Заря"…
    Пинский (нетерпеливо): Господи, да неважно это. Кому какое дело? Давай повестку, я тебе сейчас же все переправлю…
    Александр (отступая на шаг): Ну нет, не надо… Еще хуже будет. Зачем это мне?.. Вот если бы папа со мной пошел…
    Пинский (некоторое время смотрит на него ошеломленно, затем кривится в усмешке): Да, это замечательная идея. Там, в твоей компании, папа будет как раз на месте — самый старый распутник города Питера.
    Кирсанов (севшим голосом): Я требую, чтобы здесь перестали нагнетать ужасы! Неужели не понятно, что сейчас не те времена. Настоящий террор невозможен — я утверждаю это с полной ответственностью. Все это — очередная глупость нашего начальства, и ничего больше. Сегодня же вечером все мы будем дома. (Жадно пьет остывший чай из стакана.) А если и не будем, то все равно не пропадем…
    Голос из прихожей: Хозяева! Есть тут кто?
    В дверях появляется Егорыч, местный сантехник, неопределенных лет мужчина, кургузый, в кургузом пиджачке и изжеванных брюках. В руке у него мотается зажженная свечечка, на ногах он держится нетвердо.
    Егорыч: Я извиняюсь, я звоню, звоню, никто не выходит, а дверь открытая… С-нислав С-саныч, я извиняюсь, конечно, я тебя спросить х-чу… Х-глупость какая-то. Прихожу домой, супруга моя не спит, говорит: повестку т-бе принесли, доигрался. Фамилие мое, адрес мой. Явиться на Вторую сортировочную. Ладно. Все понятно. Одно непонятно: какие-то удивительные слова попадаются… какой-то мздоним… нзаданим… Посмотри, пожалуйста. Может, это вообще не ко мне?
    Пинский (берет у него повестку): Какой еще там бздоним… Гм… Действительно, какое-то странное слово. И еще вдобавок от руки накорябано… А-а-а! (Хохочет.) Ну, так все правильно, Егорыч! "Мздоимцы города Питера"!
    Егорыч: Какие?
    Пинский: Мздоимцы! Которые мзду имут, понимаешь?
    Егорыч: Ну?
    Пинский: Ну, вот и явишься. Куда там тебе? Вторая сортировочная?
    Базарин: Перестаньте издеваться над человеком, Александр Рувимович! (Раздраженно выхватывает повестку из руки Пинского.) Дайте сюда… (Читает про себя.) Черт знает что…
    Пинский: Вот именно, Олег Кузьмич! Только не черт знает что, а правильнее сказать: мать иху так. Как видите, и до тети Моти добрались.
    Егорыч: Я извиняюсь…
    Пинский (обнимая его за плечи): Не надо, Егорыч, не извиняйся. Иди ты к себе домой и собирай манатки. Теплое бери и курева дня на три… А драгоценности, которые ты стяжал, оставь на столе. Да опись не забудь приложить… в трех экземплярах.
    Егорыч (бубнит): Я, Александр Рувимыч, все понимаю. Я ведь насчет слова пришел… Слово какое-то непонятное. И супруга моя не знает…
    Они удаляются в прихожую.
    Базарин (ни с того ни с сего): Сантехник — это еще не народ.
    Кирсанов (сморщившись): Я только умоляю тебя, Олег. Не надо никаких высокопарностей. Народ, не народ… Одна половина народа погонит другую половину народа рыть канал. Так у нас всегда было, так у нас и будет. Вот и все твое политпросвещение.
    Базарин: Ты, кажется, призывал не паниковать.
    Кирсанов: А я и не паникую. Я высокопарностей не люблю. Ты еще нам про родниковые ключи истоков расскажи… или про почву исконную, коренную… (Обрывает себя и обращается к Александру.) Александр, тебе денег дать?
    Александр (уныло): Мне уже мама дала.
    Кирсанов (роется в бюро): Хорошо, хорошо… Не помешает. Вот тебе еще сотня. Сунь ее куда-нибудь… в носок, что ли…
    Пинский (вернувшись): Подожди, подожди… Ты что ему — одной бумажкой даешь? Совсем сдурел на старости лет! Мелкими давай! Мелкими! Есть у тебя?
    Кирсанов: Есть тут что-то… Мало.
    Пинский: Ничего, ничего, зато целее будут… (Александру.) Возьми. Рассуй по разным карманам.
    Александр (уныло): Спасибо… Папа, так ты, может быть, действительно со мной пошел бы?
    Кирсанов: Нет. Ты пойдешь со мной. И не спорь. И перестань ныть! Дай твою повестку… (Берет у сына повестку и рвет ее на клочки.)
    Александр (ужасным голосом): Что ты наделал?!
    Кирсанов: Все! Ты свою повестку потерял! И не ныть! Взрослый мужик, стыдись!
    Зоя Сергеевна (Александру): Хорошо, хорошо, правильно. За отцом присмотришь. И вообще вдвоем вам будет легче…
    Александр (ноет): Ну, а если спросят? Что я им скажу тогда? Что?
    Пинский: Скажешь, что подтерся по ошибке… (Взрывается.) Да кто там тебя спросит, обалдуй с Покровки? Кому ты там нужен? Паспорт отберут, и весь разговор… Слушайте, панове, а может, паспорт не брать с собой? Ну, потерял я паспорт, начальник! Еще в прошлом годе потерял! По пьяному делу! А?..
    Базарин (неприязненно): По-моему, это противозаконно. Обман властей.
    Пинский: Ах-ах-ах! Власти обманул гадкий мальчик! Власть к нему со всей душой, а он, пакостник, взял ее — и обманул! Дед плачет, бабка плачет…
    Кирсанов: Да нет, не в этом же дело, Шура. Противно же это, мелко… Лганье какое-то семикопеечное… У тебя получается, что если власть у нас подоночная, так и мы все должны стать подонками…
    Пинский: Ну, нет так нет, я же не настаиваю. Я только хотел бы подчеркнуть, что чистенький, подлинненький паспортишко, где-нибудь в хорошеньком загашнике, — это вещь архиполезная, государи мои!..
    Из прихожей, из коридора, ведущего в комнату Сергея, доносится топот и шарканье, слышится голос Артура: "Ничего, ничего, пошли, не упирайся…" И вот Артур появляется в гостиной, таща за собой за руку вяло сопротивляющегося Сергея.
    Артур: Вот, я его вам привел. (Сергею.) Говори, закаканец! Ведь тебе же хочется это сказать. Ну! Говори!
    Сергей (смущенно и сердито): Отстань, африканец, отпусти руку! Не делай из меня попугая.
    Артур (отпускает его): Я тебя прошу: скажи. Думай, что хочется; делай, что хочется; и говори, что хочется!..
    Кирсанов: Сергей, что ты еще натворил?
    Сергей (моментально окрысившись): Да ничего я не натворил! Сразу — натворил! (Артуру.) Говорил же я тебе, сундук кучерявый…
    Артур: Станислав Александрович, я вас очень прошу: ну помолчите вы несколько минут! Почему вы никогда не чувствуете, когда надо помолчать? Вам надо помолчать, а вы все норовите поскорее принять меры, даже и не попытавшись узнать, в чем дело… (Сергею.) Будешь говорить? Нет? Тогда я скажу. Понимаете, он испытал жалость. Мы там сидели как люди, ловили кайф, и было все нормально, и вдруг он сказал: мы вот сидим здесь с тобой, а они там — одни, и помирают со страху, и у них ведь теперь ничего не осталось… Я удивился, а он сказал: у них на старости лет осталась одна погремушка — ихняя демократия и гласность, а теперь вот у них и это отбирают. Потрясли перед носом и тут же отобрали. Насовсем. Он сказал: мне их жалко, мне до того их жалко, что даже плакать хочется. И я увидел, что он плачет…


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь