Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-11-2017] Для азартных и смелых — бонусы Вулкан Старс

[17-11-2017] Вулкан 24 – это официальный сайт игровых...

[16-11-2017] Официальный сайт с игровыми автоматами Фараон

[15-11-2017] Рабочее и всегда доступное зеркало клуба...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Повести > Повесть о дружбе и недружбе > страница 10

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12,


    Единственная. Неповторимая. Уникальная. Фантастически знаменитая.
     — Розовая Гвиана! — благоговейно прошептал Андрей Т.
     — Она! — сверкая глазами, подтвердил Конь Кобылыч.
     — Но ведь ее нет даже в британской королевской коллекции!
     — А у нас есть!
     — Обалдеть можно… — жалобно простонал Андрей Т.
    И наступила тишина почтительного созерцания.
    Нет, лучше скажем так. Указанная тишина попыталась наступить, но у нее ничего не получилось.
    Вмешался забытый Спиридон. Вмешался негромко, но самым решительным образом! Он запел незамысловатую песенку, от которой у Андрея всегда почему-то бежали мурашки по спине и становилось грустно и весело одновременно. Это был песенка о веселом барабанщике, всего лишь о барабанщике, но Спиридон пел ее от души, и получалось как-то так, что дело не только в том, что веселый барабанщик в руки палочки кленовые берет. Главное, оказывается, в том, что мир огромен и сложен, и дел в этом мире у человека невпроворот, что жизнь коротка, а вселенная вечна, и смешно тратить свои лучшие годы на ерунду, а любая марка, даже самая знаменитая, есть всего-навсего кусочек раскрашенной бумаги, и стоит она никак не больше, чем пачка других раскрашенных кусочков бумаги, которую предложат за нее в распродаже…
    

    Но вглядись — и ты увидишь
    Как веселый барабанщик
    С барабаном вдоль по улице идет…


    пел Спиридон, и Андрей, сдерживая накипающие слезы, слушал его и давал себе слово больше никогда, никогда…
    Почтительное созерцание не состоялось. Даже не бросив на Розовую Гвиану прощального взгляда, Андрей Т. молча двинулся вдоль стола в самый темный угол, чтобы взять Спиху в свои хозяйские руки и прижать к своей хозяйской груди. Он уже подошел к шкафу, когда за спиной его раздался нечеловеческий, каркающий звук. Он обернулся, и в то же мгновение Конь Кобылыч выхватил из-под мышки лазерный пистолет. Ослепительный луч просек темноту на головой Андрея и вонзился прямо в грудь транзисторному менестрелю.
    Андрей_Т. задохнулся от ужаса, а Спиридон жалобно пискнул на полуслове и замолк. Посередине шкалы диапазонов у него тлело, остывая на глазах, раскаленное вишневое пятно.
     — Это подло! — закричал Андрей Т. он сорвал Спиридона со шкафа и спрятал за спину. — За что? Что он вам сделал?
    Конь Кобылыч стоял на другом конце стола и смотрел на него, выставив вперед отвратительную физиономию.
     — Иди! — просипел он. — Иди и сдохни!
     — Скотина вы, — сказал Андрей Т. — такой приемник загубили, такого певуна…
    Ему и самому было немножко странно, что он не испытывает никакого страха перед этим фантастическим мерзавцем с фантастическим оружием. Ему было только горько за Спиху, тревожно за Генку и досадно за потерянное время. Но зато он знал теперь, куда идти: шкаф медленно повернулся на невидимой оси и открыл проход в промозглую ржавую тьму.
    Место было совершенно непонятное. Андрей_Т. шагал по железным решетчатым галереям и время от времени спускался по крутым железным же трапам. Решетки галерей и ступеньки трапов были ржавые и мокрые. Справа тянулась мокрая шершавая стена. Слева тянулись мокрые ржавые железные перила. За перилами была непроглядная пропасть, и, насколько хватал глаз, ничего больше не было. Сверху сквозь переплетения балочных и решетчатых конструкций, тоже, несомненно, железных, ржавых и мокрых, сочился жиденький ржавый свет. Все. Сначала Андрей Т. решил, что попал в какую-то необычную шахту, потом подумал о внутренностях старого океанского лайнера, потом представил себя в заброшенной тюрьме и в конце концов перестал думать об этом вообще.
    В стене справа изредка попадались мокрые ржавые железные двери с разнообразно-однообразными надписями типа: "Пожарный выход". Или: "Выход здесь". Или: "Входа нет. Выход". Или даже: "А вот и выход". Один разок из чистого любопытства Андрей Т. приоткрыл дверь с надписью "Самый простой выход из" и полюбовался спящим дедушкой, после чего закрыл дверь поплотнее, вытер руку о штаны и пошел дальше, более не останавливаясь. Впрочем, чем дальше он шел, тем чаще стали попадаться двери либо заставленные штабелями пустых ящиков, либо просто забитые крест-накрест досками. Возможно, это свидетельствовало о том, что противник уже отказался от попыток остановить Андрея Т. путем запугивания, дезинформации и подкупа. Если это так, то теперь Андрею предстоял открытый бой.
    Тут была одна трудность: у него не было собственного опыта настоящих боев. Участия в случайных кампаниях после уроков в качестве сражателя или сражаемого считать за опыт в нынешних обстоятельствах, очевидно, не стоило. Правда, на первый взгляд он мог бы опереться, с одной стороны, на боевой опыт дедушки-подполковника, а с другой — на обширный материал, вычитанный в батальной литературе и высмотренный в кино. Однако, если судить по дедушкиным рассказам, наука побеждать сводилась главным образом к науке обеспечивать свои войска в достаточных количествах боепитанием и пищевым довольствием, что опять-таки мало подходило к обстоятельствам. А из литературы и кино Андрею, как на грех, ничего сейчас не вспоминалось, кроме отчетливой, но довольно бесполезной фразы: "Наступать! Они уже выдыхаются!"
    Одним словом, как ни верти, наиболее разумным представлялось следующее: приостановить стремительное продвижение, попытаться собрать информацию о противнике, спокойно оценить обстановку и тогда уже действовать в соответствии. И он стал охотно замедлять шаги и через минуту остановился, прижимая локтем к боку навеки умолкшего Спиридона, и вдруг увидел перед собой Генку.
     — Генка… — прошептал Андрей Т., не веря глазам.
    Абрикос был совершенно таким же, каким он видел его в последний раз, когда они прощались после школы "до следующего года", — в распахнутой настежь кожаной куртке, с голубой сумкой аэрофлота через плечо, со снежинками в волосах на непокрытой голове, и решительно непохоже было, что он терпит какое-то бедствие.
     — Генка! — заорал Андрей Т. вне себя от радости. — Ура! Бежим!
     — Я не Генка, — виновато произнес Генка.
    Андрей Т. заморгал. Он увидел, что да, это, пожалуй, действительно не Генка. Вернее, не совсем Генка. Во-первых, настоящий Генка никогда не говорил виновато, просто не умел. Во-вторых (и это показалось Андрею главным), этот Генка просвечивал насквозь. Правда, не очень сильно, а так, слегка. Читать сквозь него газету было бы, наверное, затруднительно, но вот смотреть телевизор, например…
     — А… А кто же ты… вы? — растерянно спросил Андрей Т.
     — Я — напоминание, — ответил прозрачный Генка и смущенно усмехнулся.
    Это смущение было легко и понять, и простить. Действительно, смешно и неловко называть себя напоминанием, если ты огромен, как танк, имеешь толстые румяные щеки, густые и кудрявые (оч-чень попсовые!) Волосы до плеч и пусть тщательно скрываемый, но вполне различимый прыщ на лбу. Но вот чего нельзя было простить, так это бьющего в глаза намека, который был, несомненно, заложен в столь лирическом имени.
     — Напоминание? — проговорил Андрей Т., ощетиниваясь. — А кому же, интересно, это напоминание?
     — Как это кому? Тебе, конечно, — с дурной наивностью призрака ответил Генка-напоминание.
     — Ах, мне? — Андрей Т. понизил голос до шипения. — И кто же это просил тебя мне что-нибудь напоминать?
     — Никто не просил.
     — А если никто не просил, так чего же ты лезешь со своими напоминаниями?
     — А ты чего?
     — Чего я чего?
     — Чего ты тут затормозил? Испугался?
     — Я испугался?
     — Ты.
     — Я?


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь