Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[25-05-2017] Незабываемые игровые автоматы в клубе Вулкан

[21-05-2017] Уникальные слоты GMSlots на официальном...

[17-05-2017] Не хотите сыграть в автоматы вулкан на...

[16-05-2017] Играем бесплатно в казино Vulkan на оф. сайте

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Страна багровых туч > страница 64

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76,


    — Не так, — вмешался в спор Быков.
    Он неожиданно вспомнил свой разговор с Ермаковым в самом начале перелета и сразу понял причины, заставлявшие командира быть осторожным. Геологи, привыкшие к тому, что Быков обычно не вмешивается в разговоры на эту тему, удивленно воззрились на него. Только Ермаков не шевельнулся.
    Быков продолжал:
    — Основная задача экспедиции не в этом. Вы плохо помните приказ комитета. Испытание "Хиуса" — вот основная задача.
    — Алексей Петрович прав. Наша основная задача — доказать, что только снаряды типа "Хиус" могут решить проблему овладения Венерой. Доказать это! Кроме того, доставить на Землю результаты предварительной разведки. Мы их добыли. Ракетодром создан. Остается главное — вернуться.
    Неудачливый именинник принялся с отвращением жевать роль-мопс — видно было, что он сдается.
    Юрковский воскликнул с горечью:
    — Бросать на полдороге такое дело!
    — Лучшее — враг хорошего, Владимир Сергеевич. И потом, мы сделали свое дело…
    — Вы не специалист, — дерзко сказал Юрковский.
    — Я командир! — Ермаков заиграл желваками и проговорил, сдерживаясь: — Я отвечаю за исход всего дела. Я мог бы просто приказать, но я выслушал ваши доводы и… считаю их неубедительными. Не будем больше об этом… И, кроме того, если Михаил в течение ближайшего часа свяжется с нами и приведет "Хиус" сюда, я дам вам еще два-три дня…
    — Утешение, — язвительно проговорил Юрковский.
    — Надеяться на связь — надеяться на бога, — криво усмехнулся именинник.
    — К сожалению, вы правы, Григорий Иоганнович, — холодно согласился Ермаков и поглядел на часы.
    Вечер был испорчен несомненно. Геологи сели бок о бок и понурили головы. Ермаков снова занялся приемником. Репродуктор выл и надсадно каркал. Бежали минуты. Связи не было. Забытая бутылка одиноко стояла посреди белой салфетки.
    "Кр-ра, кр-ра, ти-иу-у, фюи-и…" — затянул приемник. Индикаторы на стене медленно налились красным. Заверещали счетчики радиации.
    — Венера приветствует тебя, Иоганыч, — деревянным голосом сообщил Юрковский.
    — Ах, боже мой, боже мой!.. — проговорил именинник с невыразимой тоской и принялся ругаться вполголоса по-латышски.
    

    "Фюи-и-и-у-у", — неслось из репродуктора.
    Ты слышишь печальный напев кабестана?
    Не слышишь? Ну что ж, не беда…
    Уходят из гавани Дети Тумана,


     Уходят. Надолго? Куда? — вдруг негромко пропел Юрковский на мотив знакомой лирической песенки.
    — А, это что-то новое! — оживился Дауге. — А дальше?
    — Подпевать будешь? — спросил Юрковский немного смущенно.
    — Конечно! Давай!
    Юрковский повторил, и Дауге ужасным голосом подхватил:

    Уходят из гавани Дети Тумана,
    Уходят. Надолго? Куда?
    Ты слышишь, как чайка рыдает и плачет,
    Свинцовую зыбь бороздя, —
    Скрываются строгие черные мачты
    За серой завесой дождя…
    В предутренний ветер, в ненастное море,
    Где белая пена бурлит,
    Спокойные люди в неясные зори
    Уводят свои корабли.
    Их ждут штормовые часы у штурвала,
    Прибой у неведомых скал,
    И бешеный грохот девятого вала,
    И рифов голодный оскал,
    И жаркие ночи, и влажные сети,
    И шелест сухих парусов,
    И ласковый теплый, целующий ветер
    Далеких прибрежных лесов.
    Их ждут берега четырех океанов,
    Там плещет чужая вода…
    Уходят из гавани Дети Тумана…
    Вернутся не скоро… Когда?


    — "Вернутся не скоро… Когда?" — задумчиво повторил Дауге. — Молодец, Володя, хорошо…
    Разлили и выпили по одной. Юрковский, приуныв, склонил на руки красивую, чуть седую голову. Ермаков о чем-то напряженно думал, ежеминутно механически взглядывая на часы. Быкову стало совсем грустно, он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. В памяти вставали милые сердцу, страшно далекие образы — синее глубокое небо, легкий ласковый теплый ветерок, белые клочки облаков в темной дрожащей лужице… Земля…
    — Хватит, Иоганыч, — раздался голос Юрковского.
    Быков поднял веки. Дауге наливал в стаканчик. Руки его дрожали, янтарные капли, весело сверкая в электрическом свете, падали на салфетку, разбегаясь по ней маленькими яркими шариками.
    — Это не мне, — строго сказал Иоганыч, — и не тебе…
    Он потянулся через закуски:
    — Выпей, Богдан… Ну, знаю, что не терпишь, но ради меня — должен!
    Юрковский отшатнулся. Держа стаканчик в вытянутой руке, Дауге говорил убеждающе:
    — В Дымное море нас все равно не пустят. Эрго — поход окончен. Ради этого абсолютно нельзя не выпить…
    Ермаков вдруг поднялся. Совершенно спокойно, не отрывая глаз от циферблата часов, он сказал:
    — Извините, я выключу свет. Надо осмотреть окрестности.
    — П-пожалуйста, — с трудом проговорил Быков, не отрывая глаз от белых щек Дауге.
    — Помогите мне, Алексей Петрович, — проговорил Ермаков. Он словно ничего не замечал.
    — П-пожалуйста, — повторил Быков.
    Они поднялись в командирскую башенку. Ермаков погасил свет. В наступившей темноте зазвенел резкий, нездоровый смех Дауге.
    — Ты прав, Богдаша… Ты прав.
    Ермаков развернул дальномер в сторону юга и прильнул к окулярам. Быков нагнулся ко второму дальномеру. Он не понимал, что делает. Он слышал только резкий смех за спиной, непонятные слова (Дауге начал громко говорить по-латышски), шепот Юрковского:
    — Григорий… Гриша… Успокойся… Гриша…
    А потом перед его глазами в свинцово-черном круге, расчерченном фосфоресцирующими штрихами, вдруг вспыхнули одна за другой две яркие кроваво-красные звездочки — невысоко над черной бездонной полосой горизонта.
    — Отсчет, — неожиданно хриплым голосом проговорил над ухом Ермаков. — Отсчет, Быков! Не зевайте, черт…
    Не думая, машинально и торопливо, Быков засек направление на странные вспышки. Красные звездочки потускнели и погасли.
    — …Анатолий Борисович! Ну, скажите же вы ему, пусть выпьет! — негодующе крикнул Дауге.
    — Выпейте. Выпейте, Богдан Богданович, — проговорил Ермаков. Он зажег свет в башенке и с лихорадочной поспешностью принялся снимать отсчеты с барабанов своего дальномера.
    — Вот так, — с удовлетворением говорил Дауге. — Умница — командира слушаешься. А теперь еще одну…
    — Сколько у вас? — быстро спросил Ермаков.
    — Высота — десять градусов ноль восемь минут, азимут тринадцать градусов двадцать шесть минут… Но что…
    — Молчите, Алексей Петрович… — Ермаков записал числа в блокнот. — Молчите. Об этом после…
    Быков взялся пальцами за нижнюю губу.
    — Свет! — закричал вдруг Юрковский. — Зажгите свет! Дауге опять плохо!..


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь