Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[26-06-2017] Что из себя представляют игровые автоматы...

[22-06-2017] Представляем гемблинг премиум класса «Вулкан...

Контекст:
http://www.printgroupspb.ru/ типография ПринтГрупп СПб.
 

Братья Стругацкие

Романы > Страна багровых туч > страница 62

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76,


    — Товарищи, предлагаю всем отдыхать и… — Ермаков замолчал, с удивлением рассматривая веселых друзей; брови его поднялись. — Что это вы затеяли?
    — На вечер, данный в честь мою… — упавшим голосом начал Дауге. Выражение лица командира поразило его. — Анатолий Борисович! Ведь сегодня праздник… в известном смысле — завершение…
    — Он — новорожденный, Анатолий Борисович! — весело сказал Юрковский, трудясь над бутылкой. — Выпьем по глотку коньяку, поболтаем.
    Ермаков посмотрел на него, на смущенного Иоганыча, на бравого Быкова (тот торопливо прикрыл ладонью глупый галстук). Глаза его потеплели.
    — Давайте, — сказал он и сложил карту, расстеленную на столике около рации.
    Все чинно расселись вокруг салфетки.
    — Будет тост? — осведомился Ермаков, принимая из рук Юрковского желтый стаканчик.
    — Обязательно, — ответил тот и торжественно произнес: — Сегодня мы празднуем двойное событие! Сегодня родился большой Г. И. Дауге и маленький ракетодром "Урановая Голконда". У обоих большое будущее, оба дороги нашему сердцу. Живите, растите и размножайтесь! Ура-ура-ура!
    За стеной посвистывал раскаленный ветер, темный песок намело вокруг "Мальчика". Чужая черная ночь обступила со всех сторон маленький уютный уголок жизни и света.
    — Хороший роль-мопс, — сказал Юрковский, сосредоточенно наматывая на вилку аппетитную рыбью тушку. — Очень люблю роль-мопс…
    Иоганыч покачал головой и, обратившись к Ермакову, сказал:
    — Между прочим, с роль-мопсом у меня произошла любопытнейшая история. Вернее, не с роль-мопсом, а… Представьте, Гоби, пустыня, несколько палаток — геологическая экспедиция. На триста километров ни одного жилья, дичь, прелесть. И была у нас, молодых практикантов, бутылочка коньяку и заветная баночка роль-мопса. Ждали мы какого-либо высокоторжественного события, чтобы, значит… — Дауге выразительно щелкнул пальцами. — Ну-с, дождались. Вот как теперь, день рождения одной… одного товарища. Собрались мы у нашей палатки, все практиканты, шесть человек. Откупорили коньяк, нарезали хлеб, помыли руки. Положили все это на футляр для теодолита, и, как сейчас помню, я принялся под жадными взорами ребят вскрывать вожделенный роль-мопс. Понимаете, все баранина, ветчина… Остренького хотелось — сил нет! И вот, едва я вскрыл…
    Дауге сделал паузу. Быков нетерпеливо покашлял и сказал:
    — Вскрыл — и что?
    — Понимаете, я даже не помню, как это случилось. Я случайно взглянул поверх голов товарищей — они все, конечно, наклонились к банке — и вижу: по склону соседнего бархана ползет, извиваясь, преогромный сизый червяк… Настоящий удав, боа-констриктор… Весь в этаких кольцах…
    — Врешь! — убежденно сказал Юрковский.
    — Погодите, Владимир Сергеевич! — сердито остановил его Быков. — Дайте рассказать.
    — Не вру, Володя. Это был олгой-хорхой.
    — Олгой… кто? — спросил Быков.
    — Олгой-хорхой, — повторил Дауге. — Кажется, единственное сухопутное животное на Земле, вооруженное электричеством.
    Юрковский сдвинул брови, вспоминая.
    — Олгой-хорхой… Кажется, впервые описан в одном из гобийских рассказов Ивана Ефремова полвека назад. Так?
    — Так, — согласился Дауге. — Потом выяснилось, что за эти полвека мы были не то третьей, не то четвертой экспедицией, которая видела его.
    — И что же случилось? — не утерпел Быков.
    Дауге вздохнул:
    — Ничего особенного, конечно. Я заорал и вскочил на ноги. Рольмопс вывалился в песок. Мы побежали в палатку за ружьями, а когда вернулись… — Он развел руками. — Никаких шансов. Электрический червяк скрылся.
    — Досталось тебе, наверное, от ребят, — сказал Юрковский и снова потянулся к роль-мопсу.
    — Ну нет! До самого конца экспедиции только и было разговоров, что об олгой-хорхое.
    — Я вот ничего подобного не видел в пустыне, — заметил Быков.
    Дауге объяснил, что олгой-хорхой водится, вероятно, только в самых жарких и пустынных областях монгольской Гоби.
    Быков, чувствуя себя почему-то не в своей тарелке, принялся расспрашивать Ермакова о плане дальнейшего покорения Венеры. Ему хотелось заставить командира разговориться. Но тот отвечал сдержанно и скучновато. Готовится к вылету "Хиус-3", он перебросит на Голконду большую группу специалистов. Начнется оборудование промышленного комбината по переработке ядерного горючего. Одновременно, конечно, будет происходить расширенное исследование поверхности планеты.
    — Да что там говорить, — легкомысленно помахивая рукой, вставил Юрковский, — с Венерой покончено. Дорога проложена, семафор открыт, как говорили наши предки в те времена, когда еще были семафоры. И новые дороги пройдут не здесь.
    — Межзвездная астронавтика, конечно? — сказал Ермаков, улыбаясь одними губами.
    — Именно! Перелет Земля — 61 Лебедя. Это — новая дорога!
    — Это сколько же времени лететь? — с сомнением спросил Быков.
    — Десять лет туда и десять обратно. Двадцать лет полета с нашими скоростями.
    — Двадцать лет! — ахнул Быков. — Это ж в команду надо набирать юнцов, чтобы экипаж в дороге не вымер естественной смертью…
    — Э, брат! — засмеялся именинник. — А что ты скажешь о перелете Москва — Большое Магелланово Облако? Расстояние — сорок тысяч световых лет, то бишь четыреста миллионов миллиардов километров. Со скоростью света лететь сорок тысяч лет, и это, заметь, ближайшая к нам звездная система типа Галактики. Ну, как?
    — Кошмар! Абсолютно нереально…
    — А кто его знает! — Дауге хитро посматривал на потрясенного водителя. — Наука, как известно, умеет много гитик. А по сравнению с десятком тысяч лет двадцать кажутся мгновением!
    — Все равно, и двадцать — много, — проворчал Быков.
    — Совсем не много, говорю я тебе, — сказал Иоганыч. — Утром заснул на Земле, в полдень проснулся где-нибудь около 61 Лебедя. Как в трансконтинентальном самолете или чуть помедленнее. Поглядел, пощупал, набрал диковинок и — назад.
    — Ну, еще бы! Надо только уметь спать по десять лет сряду. Как раз по тебе, Иоганыч, перелет, — не удержался водитель.
    Юрковский засмеялся.
    — А ты про анабиоз слыхал? — наслаждался Дауге, нисколько не сердясь. — Анабиоз — это такое состояние организма, что-то среднее между жизнью и смертью, вроде обморока…
    — Ну-ну… популяризатор, не загибай, — заметил Юрковский.
    — Нет, я очень приближенно… В том смысле, что ощущения человека в анабиотическом сне такие же, как при обмороке…
    — То есть вообще никаких ощущений.
    — Ага… Так вот. При анабиозе все жизненные процессы протекают замедленно. Человек, так сказать, жив, но не живет: не стареет, не болеет, не растет…
    — Ну, дальше, — поторопил заинтересовавшийся Быков.
    — Вот и все. Поднимаешь звездолет над Землей, включаешь автоматическое управление, погружаешься в анабиотический сон и прекращаешь таким образом течение времени. Через десять лет тебя будит специальное устройство. Протираешь глаза, моешься, делаешь свое дело — исследуешь, собираешь материал — и обратно тем же манером!
    — Здорово! — восхитился водитель. — Но это же фантастика все-таки!..
    — Это уже не фантастика, — заметил Ермаков. — Но этот путь пока мало приемлем: у нас нет никакого опыта межзвездных полетов, риск слишком велик. Международный Конгресс никогда не даст согласие на подобную авантюру. Впрочем, есть еще одна дорога…
    — Теория относительности… — торжественно начал Юрковский.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь