Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-09-2017] Простой вывод выигранных денег в клубе Вулкан

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Страна багровых туч > страница 34

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76,


    — Как… тебе показался… мир без тяжести? — всхлипнул Дауге. — Ис… испытал?
    — Испытал, — кротко ответил Быков.
    — Внимание! — рявкнул репродуктор.
    Когда вновь был включен фотореактор и все пришло в порядок, Юрковский рассказал о результатах своей вылазки. Контейнер с "Мальчиком" излучает, но не сильно, едва заметно. Крепления не пострадали — по крайней мере, наружные, — что, собственно, и было самым важным, и сам контейнер не сдвинулся ни на сантиметр.
    — Серп Венеры виден простым глазом. А небо… Какая величественная красота! "Открылась бездна, звезд полна! Звездам числа нет, бездне — дна!" — продекламировал Юрковский. — Можно подумать, Михайла Ломоносов побывал в пространстве… Вокруг Солнца — корона, как жемчужное облако! Ну скажите же мне, почему я не поэт? — Юрковский встал в позу и начал: — "Бездна черная…"
    — "Бездна жгучая", — серьезно добавил Богдан Спицын, забежавший с вахты глотнуть кофе.
    Юрковский поглядел на него с отсутствующим выражением и начал снова:
     Бездна черная крылья раскинула,
     Звезды — капли сверкающих слез… …Э-э-э… как там будет дальше?
    — Отринула, — предложил Богдан.
    — Молчи, презренный…
    — Ну, накинула…
    — Подожди… минутку…
     Бездны черные, бездны чужие,
     Звезды — капли сверкающих слез…
     Где просторы пустынь ледяные…

    — Там теперь задымил паровоз, — закончил Богдан самым лирическим тоном.
    И никто не проронил ни слова о злосчастном приключении Быкова в мире невесомости. В планетолете снова воцарились покой, тишина, обычная, почти земная жизнь.
    Быков и Дауге сидели в кают-компании за шахматами, когда вошел озабоченный Крутиков.
    — Слыхали новость, ребята?
    Быков вопросительно взглянул на него, а Дауге, покусывая ноготь, спросил рассеянно:
    — Что там еще случилось?
    — Связи нет.
    — С кем?
    — Ни с кем нет. Ни с Землей, ни с "Циолковским".
    — Почему?
    Крутиков пожал плечами, запустил руку в буфет и достал вафлю.
    — И давно нет связи?
    — Больше часа. — Крутиков с хрустом раскусил вафлю. — Ермаков с Богданом все перепробовали. Шарили на всех волнах. Пусто, хоть шаром покати. И что удивительно — обычно всегда наткнешься на чей-нибудь разговор. А сейчас на всем диапазоне мертвая тишина, словно на морском дне. Ни единого звука, ни единого разряда.
    — Может быть, аппаратура испортилась? — предположил Дауге.
    — Все три комплекта сразу? Вряд ли.
    — Или антенны не в порядке?
    Штурман пожал плечами. Дауге пробормотал: "Опять не все слава богу", — и смешал фигуры.
    — Где Володька?
    — У себя, наверное…
    Быков тронул Михаила Антоновича за рукав:
    — Может быть, разладился только прием, и они нас слышат?
    — Все может быть. Но вообще — весьма странно. Вдруг ни с того ни с сего отказали все радиоустановки сразу. Никогда еще такого не бывало. Правда, Ляхов предупреждал… Но… это, понимаешь, как-то тревожно… неуютно как-то…
    Быков с симпатией посмотрел на его доброе круглое лицо с маленькими грустными глазками.
    — Да… я понимаю, Михаил Антонович.
    Действительно, стало очень неуютно. Смутное предчувствие несчастья овладело Быковым. Может быть, потому, что всякая, даже ничтожнейшая неприятность на межпланетном корабле представлялась ему большой бедой. Но и Крутиков, по-видимому, испытывал нечто подобное, а уж его никак нельзя было заподозрить в мнительности новичка.
    — Не вешайте носа, друзья! — с наигранной веселостью воскликнул Дауге. — Пока ничего страшного не случилось, не правда ли? Ну, временно потеряна по каким-то причинам связь. Но двигатели в порядке, продовольствия достаточно, "Хиус" идет по курсу…
    Крутиков вздохнул. И опять Быков понял его. Для них, детей Земли, связь была единственной живой, ощутимой ниточкой, протянувшейся к ним с родной планеты. И обрыв этой животворной ниточки, даже временный, действовал угнетающе. Быков вдруг каждой своей кровинкой ощутил глухое, невероятное одиночество "Хиуса". Десятки и сотни миллионов километров безмолвной пустоты свинцом легли на плечи, отрезали от других миров и от матерински теплой, родной Земли. Десятки и сотни миллионов километров ледяной пустоты… Эти невообразимые пропасти — вовсе не "ничто". Нет, они живут какой-то своей особой и непонятной жизнью, по каким-то непостижимым законам, сложные, коварные…
    Быков взглянул на Дауге, рассеянно перебиравшего шахматные фигурки, и ему стало стыдно. Достаточно того, что он струсил тогда, перед стартом. Ведь самое страшное, что может произойти… Да почему чтонибудь вообще должно произойти?
    — Новые шалости нашего возлюбленного пространства, — сказал, входя, Юрковский. — Как вам это нравится?
    — Совсем не нравится, — буркнул Дауге. — Перестань паясничать! Надоело… На Земле Краюхин с ума сойдет.
    — Ну, за старика бояться нечего! Голова у него покрепче, чем у нас с тобой. Мне кажется, связь исчезла потому, что участок пространства, где мы сейчас находимся, так или иначе непроходим для радиоволн. Объяснить не берусь, но… Во всяком случае, на радиоаппаратуру сваливать нечего. И тем более на антенны.
    — Фантазер! — вздохнул Михаил Антонович.
    — Видал? — Юрковский указал на него пальцем. — Что ни пилот, то консерватор и скептик. Ничем их не проймешь. Даже фактами.
    — Ну где ты видел, чтобы пустота не проводила радиоволн?
    — До сегодняшнего дня — нигде. А Ляхов видел. И я сейчас вижу, достопочтенный скептик. Тебя даже фактами не проймешь.
    — Видишь?
    — Вижу.
    — Шиш ты видишь, Владимир Сергеевич!
    — Я вижу шиш? — с подчеркнутой вежливостью спросил Юрковский.
    — Ага.
    Юрковский повернулся на каблуках и пошел из каюты. На пороге он остановился:
    — Рекомендую всем присутствующим подняться к входу в рубку. Вам, возможно, удастся услышать кое-что интересное.
    Крутиков досадливо поморщился и снова полез в буфет за вафлей. "Фантазер, фантазер", — бормотал он.
    Но Дауге промолчал, а Быков в глубине души чувствовал, что прав, вероятно, все же Юрковский. Они поднялись по трапу до раскрытой двери рубки и присоединились к Юрковскому, сидевшему на ступеньке.
    Из рубки доносился монотонный голос Богдана:
    — Земля, Земля… Вэ-шестнадцать, почему молчите? Земля, Земля… Я "Хиус". Вэ-шестнадцать, почему молчите? Даю настройку: раз, два, три, четыре, пять…
    Наступило молчание. Дауге и Быков переглянулись. Юрковский задумчиво поглаживал подбородок. Послышались щелчки каких-то переключателей. Богдан со вздохом сказал:
    — Ничего, Анатолий Борисович. Тихо, как в могиле.
    — Попробуйте снова на длинных волнах.
    — Слушаюсь.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь