Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[19-10-2017] Предлагаем сыграть на доступном зеркале...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Страна багровых туч > страница 28

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76,


    — Все благополучно?
    — Полчаса назад вышли на прямой курс. Впервые в жизни иду в пространстве по прямой. Но пришлось много повозиться, пока выписывали траекторию первого этапа. Электронные курсовычислители действительно придется усовершенствовать. Крутиков сейчас свалился и спит как убитый. Скорость — пятьдесят километров в секунду, фотореактор работает спокойно, температура зеркала — практически ноль, радиация — обычный фон.
    — Что команда?
    — Отлично.
    — Быков?
    — Держится хорошо. Удручен тем, что не имеет возможности посмотреть на Землю.
    — А ты покажи ему.
    — Слушаюсь.
    — Как прошел старт?
    — Великолепно. Юрковский разочарован. Он говорит, что такой старт и ребенка не разбудил бы.
    — За это тебе нужно благодарить Богдана. Дело мастера боится.
    — Конечно, Николай Захарович.
    Они помолчали, вглядываясь друг в друга через разделяющие их миллионы километров.
    — Ну… а ты сам?
    — Не беспокойтесь, Николай Захарович.
    Ермаков ответил быстро. Слишком быстро, словно он ждал этого вопроса.
    Краюхин нахмурился.
    — Дежурный! — резко окликнул он.
    — Слушаю вас.
    — Выйдите из зала на десять минут.
    Дежурный поспешно ретировался, тщательно прикрыв за собой дверь.
    — Не беспокойтесь, — повторил Ермаков.
    — Я не беспокоюсь, — медленно проговорил Краюхин. — Я, брат, просто боюсь.
    Глаза Ермакова сузились:
    — Боитесь? Что-нибудь случилось?
    Как объяснить ему? Краюхин снял очки и, зажмурившись, стал протирать их носовым платком.
    — В общем, прошу тебя: будь осторожен. Так… Особенно там, на Венере. Ты не мальчишка и должен понимать. Если будет очень трудно или опасно, плюнь и отступи. Сейчас все решает не Голконда.
    Он говорил и чувствовал: Анатолий не понимает. Но не поворачивался язык прямо сказать ему: "Сведи риск к минимуму. Главное сейчас — благополучно вернуться. Если с вами что-нибудь случится, от фотонных ракет придется отказаться надолго". Он всегда считал, что межпланетников нужно держать подальше от борьбы мнений в комитете. Ему казалось, что это может подорвать их доверие к руководителям.
    — Береженого бог бережет, — продолжал он, с ужасом чувствуя, что говорит бессвязно и неубедительно. — Зря не рискуй…
    — Если будет трудно или если будет опасно?
    Это был Ермаков, Толя Ермаков, с молоком матери всосавший презрение к околичностям и недомолвкам. Ему было стыдно за Краюхина и жалко его. И он был встревожен. Он нагнулся к экрану, вглядываясь в лицо Краюхина. Тот поспешно откинулся назад. Несколько секунд длилась неловкая пауза.
    — Вот что, — сказал Краюхин, стараясь побороть страшную слабость, — слушай, что тебе говорят, товарищ Ермаков. Я не собираюсь состязаться с тобой в остроумии. Так…
    — Слушаюсь, — тихо ответил Ермаков. — Я не буду рисковать. Я буду считать, что основная задача экспедиции — это сберечь корабль и людей. Я сберегу корабль. Но ведь их я не смогу удержать…
    — Ты — командир.
    — Я командир. Но у каждого из них есть своя голова и свое сердце. Они не поймут меня, и я не знаю, сумею ли заставить их отступить. У меня нет вашего авторитета.
    — Ты меня не понял…
    — Я понял вас, Николай Захарович. И по вашему приказу я готов поступиться всем, даже честью. Но поступятся ли они?
    Ясные глаза Ермакова глядели Краюхину прямо в мозг. Они понимали. Они все понимали.
    — Я могу только догадываться, что у вас на уме…
    Краюхин опустил тяжелую голову и хрипло сказал:
    — Ладно, поступай как знаешь. Видно, ничего не поделаешь. У меня вся надежда на твое благоразумие. А теперь прости, я пойду. Я, кажется, приболел немного…
    — Вам надо отдохнуть, Николай Захарович.
    — Надо… Проверяй радиоавтоматику. Точно по расписанию, через каждые полчаса мы должны получать автоматические сигналы "Хиуса". Через каждые два часа — твое личное донесение. Не опаздывать ни на секунду!
    — Слушаюсь.
    — Ну, прощай. Я пошел.
    Он встал и заплетающимися шагами устремился к выходу. Пол под ним качался, становился дыбом. "Надо успеть…" — подумал он и рухнул лицом вниз в черную пропасть…
    Краюхин очнулся в теплой постели у себя в номере. Светило солнце. Тумбочка у изголовья была уставлена пузырьками из разноцветных пластиков и коробочками. Доктор и Вера, оба в белых халатах, сидели рядом и глядели на него.
    — Время? — спросил он, еле ворочая непослушным языком.
    — Двенадцать-пять, — поспешно отозвалась Вера.
    — Число?
    — Двадцатое.
    — Третьи… сутки…
    Вера кивнула головой. Он встревожился, попытался приподняться.
    — "Хиус"?
    — Все хорошо, Николай Захарович. — Доктор осторожно придержал его за плечи. — Лежите спокойно.
    — Только что звонили с радиостанции, — сказала Вера, — все благополучно.
    — Хорошо, — пробормотал Краюхин. — Очень хорошо…
    Доктор приложил один из пузырьков к его плечу. Раздалось шипение, и лекарство всосалось под кожу. Краюхин закрыл глаза. Затем отчетливо сказал:
    — Передайте Ермакову. Все, что я говорил, не считается. Это паника. Болезнь…
    — Бредит, — прошептала Вера.
    Он хотел сказать, что это не бред, но заснул.
    Проснулся он ночью и сразу почувствовал, что ему лучше. Вера накормила его бульоном и сухарями, напоила горячим настоем из индийских трав.
    — Включите радиограммы, — потребовал он.
    — Нужно отдыхать, — возразила Вера.
    — А я говорю — включите!
    Она послушно включила магнитофон. Он слушал рассеянно, глядя в чистый белый потолок, думая о том, что "Хиус", вероятно, уже начал торможение. Незаметно он снова уснул.
    Следующие сутки прошли спокойно. Краюхин быстро поправлялся. Доктор разрешил поставить у постели видеофон, телеэкран и пускать посетителей. До позднего вечера с радиостанции поступали пленки с сигналами "Хиуса" и донесениями Ермакова. Приходили и уходили инженеры, мастера, начальники служб. После ужина Краюхин просмотрел газеты, включил стереоскопическую телепрограмму Москвы, поговорил с Верой и Ляховым и, привычно усталый, а потому окончательно успокоившийся, улегся спать.
    Утром в комнату вбежала Вера, бледная, с растрепавшимися волосами, и слишком громко, как ему показалось, выкрикнула:
    — "Хиус" не подает сигналов! Ночью замолчал… замолчал… и… и… вот молчит уже пять часов…
    Она схватилась руками за щеки и горько, навзрыд заплакала.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь