Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

[07-08-2017] Представляем новый клуб Вулкан Ставка 777

[07-08-2017] На сайте Vulkan Casino регистрация занимает...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Страна багровых туч > страница 21

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76,


    На четырех прозрачных тонких шпагатах осторожно спустили в гамаке человека, закутанного в простыни. Быков принял его на руки и с помощью санитаров уложил на носилки. С удивлением и жалостью он увидел, что по лицу больного текут слезы.
    — Земье, — прошептал больной. — Земье, модре небо… синее…
    — Да-да, товарищ Дивишек, Земля! — Краюхин наклонился над ним. — Теперь все будет хорошо. Через несколько часов будете в Москве, подлечитесь, а там домой, на отдых.
    — Декую, соудругу…
    — Передайте распоряжение, — обратился Краюхин к врачу, — чтобы больного немедленно — то есть после оказания ему помощи нашими средствами — отправили на моем самолете.
    — Слушаюсь, Николай Захарович.
    Тем временем Ляхов и его двое спутников тоже сошли на землю. Наскоро поздоровавшись с товарищами, они подошли к носилкам.
    — До свидания, Ян! — сказал Ляхов. — Поправляйся — и снова за работу, дружище!
    Худощавая круглолицая женщина в просторном комбинезоне ласково погладила чеха по щеке:
    — Выздоравливайте скорее, товарищ Дивишек. Привет вашей семье.
    — Декую, соудругу… Спасибо, спасибо, — бормотал Дивишек, пожимая их руки худыми пальцами. — Очень много спасибо!
    Все молча проводили глазами улетающий вертолет. Ляхов взглянул на просветлевшее небо, на неясные очертания далеких холмов и слабо улыбнулся.
    — Вот и снова на Земле, — сказал он. — Снова дома… Но какая машина, друзья мои! Какая машина!
    — Погодите, товарищи… — Спицын схватил Ляхова за плечо и подвел его к круглолицей женщине. — Чокан, встань слева от Веры, пожалуйста…
    Третий член экипажа, высокий молчаливый казах, нахмурился:
    — Опять снимать будешь?
    — Да-да…
    Спицын попятился, не спуская с них глаз, достал из кармана миниатюрный киноаппарат и, присев на корточки, заснял несколько метров.
    — Довольно! — сердито сказал Краюхин. — Немедленно в машину — в город и отдыхать! Без разговоров! Разговаривать будем вечером.
    — Одну минуту, Николай Захарович… — Ляхов повернулся к Быкову. — Если не ошибаюсь, вы новый член экипажа?
    — Да, познакомьтесь, — спохватился Краюхин. — Быков Алексей Петрович. Химик, инженер-ядерник, водитель. Василий Семенович Ляхов — пилот… Верочка, идите сюда. Вера Николаевна Василевская — штурман. Чокан Кунанбаев — бортинженер.
    Быков и ляховцы обменялись рукопожатиями.
    — Так, — сказал Краюхин. — А теперь — в город!
    — Вечером увидимся, — ласково кивнул Быкову Ляхов.
    — Мы с вами, Анатолий Борисович, останемся на часок здесь, — обратился Краюхин к Ермакову. — Осмотрим "Хиус". Вы тоже, Быков. Кстати, поговорим с начальником группы обслуживания. Вон он катит… Остальные свободны.
    По полю к "Хиусу" ползла вереница машин — полугусеничные грузовики, тракторы, подъемные краны на колесах.
    — Скажите им, пусть обратят внимание на третий реактор, — сказал Чокан. — Особое внимание! Что-то релейная система барахлит… Да ладно, завтра сам скажу.
    Они уехали, и Быков с бьющимся от волнения сердцем полез вслед за Краюхиным и Ермаковым по гибкой, но прочной лестнице. В кубической камере, куда открывался люк, Краюхин сказал:
    — Здесь тамбур — кессон — для выхода в безвоздушное пространство или в среду с ядовитой атмосферой. Тесновато, так?
    — Да нет… ничего как будто, — нерешительно пробормотал Быков.
    — Тесно, тесно! — брюзгливо проворчал Краюхин. — Многого не рассчитали, когда проектировали. Вот начнем разгружаться и грузиться — увидите. Придется пропустить десятки тонн груза через три таких вот игольных ушка. — Он ткнул пальцем в сторону люка. — В самом корабле и того хуже, так. Переходы узкие, перегорожены переборками с комингсами.
    — С точки зрения герметичности и безопасности от метеоритов это дает большие преимущества, — заметил Ермаков.
    Они прошли камеру и стали подниматься по гофрированным ступенькам ярко освещенного коридора.
    — Термоядерная ракета — дело, так сказать, новое, — говорил Краюхин. — Многих ее возможностей и преимуществ не учли, проектировали по старинке, как обычные ракеты. Рутина, ничего не поделаешь… А вот здесь начинается новое…
    Краюхин толкнул тяжелую стальную дверь, и они оказались в обширном помещении, заполненном незнакомыми Быкову приборами и распределительными щитами.
    — Здесь рубка, — сказал Краюхин. — А там, — он указал на стену напротив входа, — за титановым кожухом находится сердце "Хиуса" — фотореактор. Специальное устройство создает поток плазмы, поток голых тритонов, ядер сверхтяжелого водорода, который крошечными порциями, по нескольку тысяч порций в секунду, выбрасывается вниз. Мощное электромагнитное поле, образуемое пятью соленоидами над реакторными кольцами, резко тормозит комочек плазмы, в результате чего в нем начинается термоядерная реакция. Точка торможения находится в фокусе параболического зеркала — нижней поверхности корпуса "Хиуса". Плотный поток фотонов, нейтронов, ядер гелия и непрореагировавших тритонов бьет в зеркало и создает огромную тягу… Конечно, — добавил Краюхин, помолчав, — не будь слоя "абсолютного отражателя", корпус корабля мгновенно, так сказать, прогорел бы насквозь. Первый "Хиус" сгорел потому, что где-то был нарушен этот защитный слой.
    — Это неизвестно, — сухо бросил Ермаков.
    Он ходил по рубке, заглядывал в приборы и что-то заносил в записную книжку.
    Краюхин пожевал губами, помолчал.
    — Фотонная ракета — новое дело, — сказал он. — Огромное дело. Будущее человечества… — Он снял очки, стал протирать стекла, глядя на Быкова круглыми глазами. — "Благосклонная природа, вероятно, знает, почему она не хочет, чтобы мы превратили наш земной мир в скромный рай и на этом успокоились, и почему она заставляет нас завоевывать новые миры — те последние и крайние миры, ключом к которым должны стать фотонные ракеты". Это сказал более полувека назад один весьма умный немец; тогда фотонные ракеты казались отдаленной мечтой. А теперь этот ключ к последним и крайним мирам у нас в руках. Но мы еще не научились им пользоваться по-настоящему. Много, еще очень много несовершенного, непонятного. И много рутины. Вот хотя бы эти атомные ракеты на "Хиусе". При фотонном приводе они — как кляча, запряженная в новейший атомокар.
    — Но ведь иначе "Хиус" не мог бы стартовать с Земли, — вставил Быков робко.
    Краюхин снова водрузил очки на нос.
    — В ближайшем будущем мы, вероятно, вообще откажемся от стартов с Земли. "Хиусы" будут стартовать с искусственных спутников.
    — Понятно, — сказал Быков. — Но пока-то "Хиус" берет запас обычного для ракет топлива?
    — Очень немного. Едва пятую часть полетного веса. Только для того, чтобы оторваться от Земли, выйти из плотных слоев атмосферы, легко поддающихся радиоактивному заражению. А затем включается фотонный двигатель. "Хиус" не знает неудобств, связанных с невесомостью. Он движется с постоянным ускорением в десять метров в секунду за секунду, таким же, что и ускорение силы тяжести на поверхности Земли. Таким образом экипаж "Хиуса" избавлен от невесомости и всех ее неприятных последствий. "Хиус" — по крайней мере, в межпланетных перелетах — не знает долгих и тоскливых рейсов по инерции, продолжающихся годы. Он развивает гигантские скорости и расстояния до планет покрывает за дни и недели. "Хиус" — это и есть ключ "к последним и крайним мирам".
    — "Хиус" — ключ к большим планетам, — странным, сдавленным голосом проговорил Ермаков.
    Он стоял, склонившись над каким-то прибором, и Быков не видел его лица.
    Краюхин сжал губы.
    — Пойдемте, товарищ Быков, — хмуро сказал он. — Я покажу вам остальные помещения.
    Они обошли весь корабль, заглянули в жилые каюты, в кают-компанию, в камеры-хранилища. Все было предельно просто, почти голо. В жилых каютах — голые мягкие стены, выдвижные койки с широкими эластичными ремнями, стенные шкафы, низкие и мягкие кресла, наглухо принайтованные к пружинящему полу. В кают-компании — большой круглый стол, мягкие кресла, в мягких стенах — буфет, книгохранилище. На столе лежал забытый, видимо, листок бумаги с неровными строчками вычислений. Краюхин забрал его. ("Чокан, — сказал он с усмешкой. — Математик…")
    Когда они вернулись к люку, "Хиус" был окружен машинами и людьми. Ермаков что-то говорил начальнику группы обслуживания, тот кивал, переспрашивал и на ходу раздавал приказания толпившимся возле него рабочим — молодым ребятам, вероятно, только что со студенческой скамьи.
    — Едем домой, — сказал Краюхин. — Если завтра закончат перезарядку реакторов, послезавтра начнем погрузку.
    — Да! — вспомнил вдруг Быков, усаживаясь в автомобиль. — Я совершенно забыл. А "Мальчик"? Куда его погрузят?
    — Наверх, — ответил Краюхин. — "Мальчик" пропутешествует через пространство верхом на "Хиусе". Так…
    — Мгм… — начал было Быков, но осекся и больше расспрашивать не стал.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь