Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[29-04-2017] Бесплатные игровые слоты Deluxe Slots

[26-04-2017] Самые крутые игровые автоматы на деньги в...

[22-04-2017] Три счастливые семерки – онлайн клуб Вулкан

[21-04-2017] Зачем нужна регистрация на официальном сайте...

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Отягощенные злом, или сорок лет спустя > страница 9 - Рукопись "оз" (4)

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52,

Рукопись "оз" (4)


    4. Вечером первого, как сейчас помню, августа (дело было еще в Ташлинске) меня остановил на Теренкуре наш шофер Гриня. Отведя меня в сторонку, он с небрежностью, показавшейся мне несколько нарочитой, спросил:
    — Как там у нас сейчас насчет субстанции?
    — Где это — у нас? — осведомился я, пребывая в настроении злобно-ироническом.
    — Ну, в Ленинграде, в Москве…
    — Да как везде, — сказал я, продолжая оставаться в том же настроении. — Семнадцать тридцать пять. А повезет — так десять с маленьким.
    — Ну да, ну да… — промямлил Гриня неопределенно. — Ну, а если, скажем, она особая?
    — "Особая"?.. Да ее, по-моему, давно уж не выпускают.
    — Да нет, я не про эту "особую" тебя… — сказал Гриня нетерпеливо. — Я тебя спрашиваю: особая субстанция — как? Нематериальная, независимая от моего тела!
    Я пригляделся к нему, но ничего такого не заметил. Вообще-то, Гриня, по моим наблюдениям, был человек непьющий и вполне положительный. Хозяин. Лучший садовый участок при обсерватории. С домиком. Все своими руками. Старый "Москвич" собрал себе своими руками… Он правильно оценил мой взгляд и несколько смутился.
    — Да нет, это я так… — проговорил он уклончиво и вдруг принялся рассказывать, как заезжие гастролеры в прошлом году обманули мать его, старуху, выклянчивши у нее за пятерку дедовскую икону, коей цены нет, и за которую любой музей отдал бы, не глядя, два стольника, самое малое.
    Я слушал его с недоумением, а он вдруг, оборвав свой рассказ, предложил мне зайти к нему в "домишко" через два часа, чтобы "посвидетельствовать". Он, оказывается, хочет некую сделку совершить, и нужно ему, чтобы при том присутствовал надежный человек.
    Не могу сказать, чтобы предложение это пришлось мне по вкусу, однако и отказаться я тоже не мог. Нас с Гриней связывают давние приятельские отношения, еще с начала шестидесятых, когда я был начальником, а он шофером экспедиции, занимавшейся в Туркестане поисками места для установки Большого Телескопа. Гриня мне многим был обязан, да и я ему кое-чем обязан был, ибо оба мы были грешны в молодости, Гриня — побольше, я — поменьше, но оба.
    И вот спустя два часа, то есть поздним уже вечером, оказался я в Гринином "домишке", что прятался в зарослях каких-то экзотических кустов на его садовом участке. Снаружи стояла глубокая южная тьма, кричали цикады, пахло пряностями и цветами, а внутри под лампой с розовым абажуром за столом, покрытым старенькой, но чисто выстиранной скатертью, некогда роскошной, сидели мы втроем: Гриня (Григорий Григорьевич Быкин, водитель первого класса), я (Сергей Корнеевич Манохин, кандидат физико — математических наук, старший научный сотрудник) и Агасфер Лукич (Агасфер Лукич Прудков, агент Госстраха).
    ГРИНЯ: осведомляется у Агасфера Лукича, не возражает ли тот против присутствия здесь вот этого вот свидетеля.
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: не только не возражает, но всячески приветствует, ибо знает, ценит и полностью доверяет.
    ГРИНЯ: предлагает прямо приступить к делу, потому что мало ли что.
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: суетливо и хлопотливо извлекает из переполненного портфеля своего розовые бланки страховых свидетельств и принимается за работу.
    ГРИНЯ (с некоторой тревогой): А это на кой хрен понадобилось?
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: (не переставая бегать пером): А как же иначе, батенька? Без этого никак нельзя. Это, можно сказать, всему голова.
    ГРИНЯ: с хмурым недоумением смотрит на Агасфера Лукича, затем лицо его вдруг проясняется, словно он что-то понял.
    Я: не понимаю ничего, начинаю раздражаться, но пока молчу.
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: профессионально сияя, вручает Грине "Страховое свидетельство по страхованию от несчастных случаев".
    ГРИНЯ (просматривает свидетельство и ухмыляется): Как раз трешник. Вот потом и вычтешь…
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: само собой, само собой. Тут у меня все учтено. (Достает из портфеля и кладет перед Гриней большой лист плотной белой бумаги, исписанный от руки чрезвычайно красивым, каллиграфически красивым почерком с наклоном влево.)
    ГРИНЯ: изнуряюще долго читает текст, шевеля губами, зверски наморщив при этом лоб.
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: приятно улыбается.
    Я: не знаю, что и думать, испытываю самые неприятные, но решительно неясные подозрения. ГРИНЯ: дочитав документ по второму разу, с большим сомнением мотает щеками.
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: Замечания? Дополнения? ГРИНЯ: Не пойдет так. Не нравится. Тут у вас, например, сказано прямо… (читает вслух) "Передаю мою особую нематериальную субстанцию, независимую от моего тела…" Не пойдет. Насчет субстанции я справки навел, много неясного… Тем более — "особая".
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: Понял вас. Разумно.
    ГРИНЯ: Во-вторых. Не передаю, а, скажем, отдаю в аренду…
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: На девяносто девять лет.
    ГРИНЯ: Н-н-н… Ладно. Это еще туда-сюда… Тоже, между прочим, могли бы навстречу пойти… Ну, ладно. И главное! (Строго стучит ногтем по бумаге.) Прямо здесь должно быть сказано: трешками! Других не приму!
    АГАСФЕР ЛУКИЧ: Момент! (Жестом фокусника выхватывает из портфеля и кладет перед Гриней новый роскошный лист, исписанный тем же каллиграфическим почерком.)
    ГРИНЯ: подозрительно поглядев на Агасфера Лукича, вновь погружается в чтение.
    Я: только диву даюсь, на какие ухищрения приходится идти нынешнему страхагенту ради трех рублей; я заметил уже, что первый каллиграфический лист словно растворился в воздухе, на скатерти его больше нет, и неприятные подозрения во мне укрепляются.
    ГРИНЯ (прочитав, передает лист мне): "Ознакомься, Корнеич", — говорит он озабоченно.
    Я: ознакомливаюсь, и волосы мои встают дыбом.
    

ПЕРЕДАТОЧНЫЙ АКТ


    Я, нижеподписавшийся Григорий Григорьевич Быкин, в присутствии свидетеля, названного мною Сергеем Корнеевичем Манохиным, отдаю предъявителю сего в аренду на 99 (девяносто девять) лет, считая с сего 1 августа 19.. года, свое религиозно-мифологическое представление, возникающее на основе олицетворения жизненных процессов моего организма, в обмен на 2999 (две тысячи девятьсот девяносто девять) казначейских билетов трехрублевого достоинства образца 1961 года. Каковая сумма должна оказаться в моем распоряжении в течение двадцати четырех часов с момента подписания мною данного акта.
    Дата. Подпись.

    Я: в полном обалдении принимаюсь читать все сначала.
    ГРИНЯ (скворчит у меня над ухом): Религиозное… это… как его там… религиозное — это одно, не жалко… А субстанция — совсем другое дело, как ты считаешь, Корнеич?
    АГАСФЕР ЛУКИЧ (ласково вещает где-то на краю моего сознания): Очень разумно, очень здраво поступаете, Григорий Григорьевич.
    Я (как всегда, слетевши с рельсов повседневности, оказавшись в положении идиотском и абсолютно фальшивом, перескакиваю в истинно-мужскую грубоватую иронию и произношу первую же пришедшую на ум пошлость): "С тебя полбанки, Гриня, в честь такого дела!"
    Даже то ничтожное мозговое усилие, которое потребовалось мне, чтобы изрыгнуть вышеприведенную пошлость, оказалось, видимо, в тогдашнем моем состоянии чрезмерным. То ли обморок, то ли прострация овладели мною. Дальнейшее вспоминается мне урывками. И как бы сквозь некую вуаль. Отчетливо помню, однако, как Агасфер Лукич, опасливо отклонясь, раскрыл портфель, и оттуда, словно из печки с раскаленными углями, шарахнуло живым жаром, даже угарцем потянуло, а Агасфер Лукич, схвативши (видимо, уже подписанный Гринею) акт передачи, сунул его в самый жар, в багрово-тлеющее, раскаленное, и торопливо захлопнул крышку, лязгнув железными замками.
    — А не сгорит оно там к ядрене-фене? — опасливо спросил Гриня, следивший за всей этой процедурой с понятной настороженностью.
    — Не должно, — озабоченно ответствовал Агасфер Лукич и наклонил к портфелю живое ухо, как бы прислушиваясь к тому, что происходит там внутри.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь