Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[17-08-2017] Сыграйте бесплатно в игровые автоматы на оф....

[12-08-2017] Новые возможности казино Вулкан для азартных...

[11-08-2017] Яркий мир казино Вулкан скрасит томный вечер...

[07-08-2017] Представляем новый клуб Вулкан Ставка 777

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Романы > Улитка на склоне > страница 43

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49,


    Перец направился в парк. Но в темном переулке к нему подошла женщина, взяла его за руку и, не говоря ни слова, куда-то повела. Перец не сопротивлялся, ему было все равно. Она была вся в черном, рука ее была теплая и мягкая, и белое лицо светилось в темноте. Алевтина, подумал Перец. Вот она и дождалась своего часа, подумал он с откровенным бесстыдством. А что тут такого? Ведь ждала же. Непонятно почему, непонятно, на что я ей сдался, но ждала именно меня…
    Они вошли в дом, Алевтина зажгла свет и сказала:
    — Я тебя здесь давно жду.
    — Я знаю, — сказал он.
    — А почему же ты шел мимо?
    В самом деле, почему? — подумал он. Наверное, потому, что мне было все равно.
    — Мне было все равно, — сказал он.
    — Ладно, это неважно, — сказала она. — Присядь, я сейчас все приготовлю.
    Он присел на край стула, положив руки на колени, и смотрел, как она сматывает с шеи черную шаль и вешает ее на гвоздь — белая, полная, теплая. Потом она ушла в глубь дома, и там загудела газовая колонка и заплескалась вода. Он почувствовал сильную боль в ступнях, задрал ногу и посмотрел на босую подошву. Подушечки пальцев были сбиты в кровь, и кровь смешалась с пылью и засохла черными корочками. Он представил себе, как опускает ноги в горячую воду, и как сначала это очень больно, а потом боль проходит и наступает успокоение. "Буду сегодня спать в ванне, — подумал он. — А она пусть иногда приходит и добавляет горячей воды".
    — Иди сюда, — позвала Алевтина.
    Он с трудом поднялся — ему показалось, что у него сразу болезненно заскрипели все кости — и, прихрамывая, пошел по рыжему ковру к двери в коридор, а в коридоре — по черно-белому ковру в тупичок, где дверь в ванную была уже распахнута, и деловито гудело синее пламя в газовой колонке, и блестел кафель, и Алевтина, нагнувшись над ванной, высыпала в воду какие-то порошки. Пока он раздевался, сдирая с себя задубевшее от грязи белье, она взбила воду, и над водой поднялось одеяло пены, выше краев поднялась белоснежная пена, и он погрузился в эту пену, закрыв глаза от наслаждения и боли в ногах, а Алевтина присела на край ванны и, ласково улыбаясь, глядела на него, такая добрая, такая приветливая, и не было сказано ни единого слова о документах…
    Она мыла ему голову, а он отплевывался и отфыркивался, и думал, какие у нее сильные умелые руки, совсем как у мамы, и готовит она, наверное, так же вкусно, как мама, а потом она спросила: "Спину тебе потереть?" Он похлопал себя ладонью по уху, чтобы выбить воду и мыло, и сказал: "Ну, конечно, еще бы!.." Она продрала ему спину жесткой мочалкой и включила душ.
    — Подожди, — сказал он. — Я хочу еще полежать просто так. Сейчас я эту воду выпущу, наберу чистую и полежу просто так, а ты посиди здесь. Пожалуйста.
    Она выключила душ, вышла ненадолго и вернулась с табуреткой.
    — Хорошо! — сказал он. — Знаешь, мне никогда еще не было здесь так хорошо.
    — Ну вот, — улыбнулась она. — А ты все не хотел.
    — Откуда же мне было знать?
    — А зачем тебе все обязательно знать заранее? Мог бы просто попробовать. Что ты терял? Ты женат?
    — Не знаю, — сказал он. — Теперь, кажется, нет.
    — Я так и думала. Ты, наверное, ее очень любил. Какая она была?
    — Какая она была… Она ничего не боялась. И она была добрая. Мы с нею вместе бредили про лес.
    — Про какой лес? — Как — про какой? Лес один.
    — Наш, что ли?
    — Он не наш. Он сам по себе. Впрочем, может быть, он действительно наш. Только трудно себе представить это.
    — Я никогда не была в лесу, — сказала Алевтина. — Там, говорят, страшно.
    — Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто.
    — А по-моему, просто не надо выдумывать, — сказала она. — Если поменьше выдумывать, тогда на свете не будет ничего непонятного. А ты, Перчик, все время выдумываешь.
    — А лес? — напомнил он.
    — А что — лес? Я там не была, но попади я туда, не думаю, чтобы очень растерялась. Где лес, там тропинки, где тропинки, там люди, а с людьми всегда договориться можно.
    — А если не люди?
    — А если не люди, так там делать нечего. Надо держаться людей, с людьми не пропадешь.
    — Нет, — сказал Перец. — Это все не так просто. Я вот с людьми прямо-таки пропадаю. Я с людьми ничего не понимаю.
    — Господи, да чего ты, например, не понимаешь?
    — А ничего не понимаю. Я, между прочим, поэтому и о лесе мечтать начал. Но теперь я вижу, что в лесу не легче.
    Она покачала головой.
    — Какой же ты еще ребенок, — сказала она. — Как же ты еще никак не можешь понять, что ничего нет на свете, кроме любви, еды и гордости. Конечно, все запутано в клубок, но только за какую ниточку ни потянешь, обязательно придешь или к любви, или к власти, или к еде…
    — Нет, — сказал Перец. — Так я не хочу.
    — Милый, — сказала она тихонько. — А кто же тебя станет спрашивать, хочешь ты или нет… Разве что я тебя спрошу: и чего ты, Перчик, мечешься, какого рожна тебе надо?
    — Мне, кажется, сейчас уже ничего не надо, — сказал Перец. — Удрать бы отсюда подальше и заделаться архивариусом… или реставратором. Вот и все мои желания.
    Она снова покачала головой.
    — Вряд ли. Что-то у тебя слишком сложно получается. Тебе чтонибудь попроще надо.
    Он не стал спорить, и она поднялась. — Вот тебе полотенце, — сказала она. — Вот здесь я белье положила. Вылезай, будем чай пить. Чаю напьешься с малиновым вареньем и ляжешь спать.
    Перец уже выпустил всю воду и, стоя в ванне, вытирался огромным мохнатым полотенцем, когда звякнули стекла и донесся глухой отдаленный удар. И тогда он вспомнил склад техники и глупую истеричную куклу Жанну и крикнул:
    — Что это? Где?
    — Это машинку взорвали, — отозвалась Алевтина. — Не бойся.
    — Где? Где взорвали? На складе?
    Некоторое время Алевтина молчала, видимо, смотрела в окно.
    — Нет, — сказала она наконец. — Почему на складе? В парке… Вон дым идет… А забегали-то все, а забегали…


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь