Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[14-12-2017] Как не перепутать официальный сайт клуба...

[13-12-2017] Преимущества и бонусы игрового казино Вулкан...

[08-12-2017] Чем так манят пользователей красочные...

[05-12-2017] Особенности начисления бонусов в Вулкан Вегас

Контекст:
Магдебург отдых в ноябре куда russ-dom.ru.
 

Братья Стругацкие

Повести > Полдень, XXII век (Возвращение) > страница 64

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65,


    Он выбрался из люка, держа в вытянутой руке пакетик с солью. Руки у него были в муке. Положив пакетик возле Кондратьева, он со стоном: "О мировая энтропия!.." — приноровился было снова лечь, но Кондратьев сказал:
    — А теперь, Леонид Андреевич, принесите-ка, пожалуйста, лаврового листа.
    — Зачем? — с огромным изумлением спросил Горбовский. — Неужели три взрослых человека не могут обойтись без лаврового листа?
    — Нет уж, — сказал Кондратьев. — Я обещал вам, Леонид Андреевич, что вы хорошо сегодня отдохнете, и вы у меня отдохнете. Ступайте за лавровым листом…
    Горбовский сходил за лавровым листом, а затем сходил за перцем и кореньями, а потом — отдельно — за хлебом. Вместе с хлебом он — в знак протеста — принес тяжеленный баллон с кислородом и язвительно сказал:
    — Вот я принес заодно. На всякий случай, если надо…
    — Не надо, — сказал Кондратьев. — Большое спасибо. Отнесите назад.
    Горбовский с проклятиями поволок баллон обратно. Вернувшись, он уже не пытался лечь. Он стоял рядом с Кондратьевым и смотрел, как тот варит уху. Мрачный корреспондент Европейского информационного центра при помощи двух щепочек относил рыбьи внутренности к могильному камню.
    Уха кипела. От нее шел оглушающий аромат, приправленный легким запахом дыма. Кондратьев взял ложку, попробовал и задумался.
    — Ну как? — спросил Горбовский.
    — Еще чуть соли, — отозвался Кондратьев. — И, пожалуй, перчику. А?
    — Пожалуй, — сказал Горбовский и проглотил слюнку.
    — Да, — решительно сказал Кондратьев. — Соли и перцу.
    Женя кончил таскать рыбьи потроха, навалил сверху камень и отправился мыть руки. Вода была теплая и прозрачная. Было видно, как между водорослями снуют маленькие серо-зеленые рыбки. Женя присел на камень и загляделся. Океан блестящей стеной поднимался за бухтой. Над горизонтом неподвижно висели синие вершины соседнего острова. Все было синее, блестящее и неподвижное, только над камнями в бухте без крика плавали большие черно-белые птицы. От воды шел свежий солоноватый запах.
    — Отличная планета — Земля! — сказал Женя вслух.
    — Готово! — объявил Кондратьев. — Садитесь есть уху. Леонид Андреевич, принесите, пожалуйста, тарелки.
    — Ладно, — сказал Горбовский. — Тогда я и ложки заодно.
    Он расселись вокруг дымящегося ведра, и Кондратьев разлил уху. Некоторое время ели молча. Затем Горбовский сказал:
    — Безмерно люблю уху. И так редко приходится есть!
    — Ухи еще полведра, — сообщил Кондратьев.
    — Ах, Сергей Иванович, — сказал Горбовский со вздохом, — на два года не наешься!
    — Так уж на Леониде не будет ухи, — сказал Кондратьев.
    Горбовский опять вздохнул.
    — Может быть, и не будет. Хотя Леонида — это, конечно, не Пандора, и на уху надежда есть. Если только комиссия разрешит ловить рыбу.
    — А почему бы и нет?
    — В комиссии желчные и жестокие люди. Они наверняка запретят мне даже лежать. Они потребуют, чтобы все мои действия соответствовали интересам аборигенов этой планеты. А откуда я знаю, какие у них интересы?
    — Вы фантастический нытик, Леонид Андреевич, — сказал Женя. — Я считаю, что ваше участие в Комиссии по Контактам — ужасная ошибка. Ты представляешь, Сергей: Леонид Андреевич со всем своим душистым букетом недостатков представляет человечество перед цивилизацией другого мира.
    — А почему бы и нет? — рассудительно сказал Кондратьев. — Я очень уважаю Леонида Андреевича.
    — И я его уважаю, — сказал Горбовский.
    — Я тоже его уважаю, — сказал Женя, — но не испортил бы он первое впечатление у граждан Леониды.
    — Первое впечатление уже испорчено, — заметил Горбовский. — Между прочим, и по моей вине тоже. Но дело не в этом. Вы за меня не беспокойтесь Евгений Маркович. На благоустроенной планете я буду тих, как улитка.
    — Но этого мало! Сергей, ты читал список вопросов, которые будут обсуждаться при первой встрече?
    — Читал.
    — Там не хватает одного вопроса.
    Горбовский с интересом посмотрел на Женю.
    — Какого? — осведомился Кондратьев.
    — Самого первого: "Можно, я лягу?"
    Кондратьев фыркнул в ложку с ухой. Горбовский посмотрел на Женю с укоризной.
    — Ах, Евгений Маркович, — сказал он, — ну можно ли так шутить? Вот вы все смеетесь, а мне страшно. Я очень боюсь оплошать и навредить нашим потомкам.
    — Да, плошать не стоит.
    — Нельзя! Нельзя, Евгений Маркович! Ведь потомки в нас верят!
    Кондратьев перестал есть и взглянул на Горбовского.
    — За всех потомков, конечно, ручаться не могу, — спокойно продолжал Горбовский, — но вот Петр Петрович — то во время последней со мной встречи вполне определенно выразился в том смысле, что он в нас верит.
    — И чей же он потомок, этот Петр Петрович? — спросил Кондратьев.
    — Доподлинно сказать вам не могу. Ясно, однако, что он прямой потомок какого-то Петра. Мы, знаете, об этом с ним как-то не говорили. В конце концов, это не очень важно, не правда ли?
    — А о чем вы с ним говорили? — поинтересовался Женя.
    Горбовский поставил пустую тарелку рядом с собой на камень, вытер рот носовым платком и сказал:
    — Если вам интересно, могу рассказать. История, в общем, не длинная.
    — Может, сначала посуду вымоем? — предложил Кондратьев.
    — Нет. Я так не согласен. Надо сначала полежать. Верно, Евгений Маркович?
    — Конечно, верно! — воскликнул Женя, тоже отставил тарелку и повалился на бок. — Рассказывайте, Леонид Андреевич.
    И Горбовский начал рассказывать.
    — Мы шли на "Тариэле" к ЕН 6 — рейс легкий и не интересный — везли Перси Диксона и семьдесят тонн вкусной еды для тамошних астрономов, и тут у нас взорвался обогатитель. Кто его знает, почему он взорвался, такие вещи иногда случаются даже теперь. Мы повисли в пространстве в двух парсеках от ближайшей базы и потихоньку стали готовиться к переходу в иной мир, потому что без обогатителя плазмы ни о чем другом не может быть и речи. В нашем положении, как и во всяком другом, было два выхода: открыть люки сейчас же или сначала съесть семьдесят тонн астрономических продуктов и потом все-таки открыть люки. Мы с Валькенштейном собрались в кают-компании около Перси Диксона и стали выбирать. Перси Диксону было легче всех — у него оказалась разбита голова, и он еще ничего не знал. Очень скоро мы с Валькенштейном пришли к выводу, что торопиться некуда. Это была самая грандиозная задача, какую мы когда-либо ставили перед собой: вдвоем уничтожить семьдесят тонн продовольствия. На Диксона надежды не было. Тридцать лет во всяком случае можно было протянуть, а потом можно было и открыть люки. Системы водной и кислородной регенерации у нас были в полном порядке, двигались мы со скоростью двести пятьдесят тысяч километров в секунду, и нам еще, может быть, предстояло увидеть всякие неизвестные миры, помимо Иного.
    Я хочу, чтобы вы отчетливо представили себе ситуацию: до ближайшего населенного пункта два парсека, вокруг безнадежная пустота, на борту двое живых и один полумертвый — три человека, заметьте, ровно три, это я говорю вам как командир. И тут открывается дверь, и в кают-компанию входит четвертый. Мы сначала даже не удивились. Валькенштейн этак неприветливо спросил: "Что вам здесь надо?" И вдруг до нас сразу дошло, и мы вскочили и уставились на него. А он уставился на нас. Совершенно обыкновенный человек, должен вам сказать. Роста среднего, худощавый, лицом приятен, без этой, знаете, волосатости, как у нашего Диксона, например. Только глаза особенные, веселые и добрые, как у детского врача. И еще — он был одет как звездолетчик в рейсе, однако куртка была застегнута справа налево. Так женщины застегиваются да еще, по слухам, дьявол. Это меня почему-то удивило больше всего. А пока мы разглядывали друг друга, я мигнул, гляжу — куртка у него уже застегнута правильно. Я так и сел.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь