Братья Стругацкие - романы, повести, рассказы  
Главная
Аркадий Стругацкий
Борис Стругацкий
Общая биография
Оставить отзыв
Обратная связь
Статьи

Новые материалы

[14-12-2017] Как не перепутать официальный сайт клуба...

[13-12-2017] Преимущества и бонусы игрового казино Вулкан...

[08-12-2017] Чем так манят пользователей красочные...

[05-12-2017] Особенности начисления бонусов в Вулкан Вегас

Контекст:
 

Братья Стругацкие

Повести > Полдень, XXII век (Возвращение) > страница 63 - Часть пятая. Какими вы будете Глава 1. Какими вы будете

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65,

Часть пятая. Какими вы будете

Глава 1. Какими вы будете


    Океан был как зеркало. Вода у прибрежных камней была такая спокойная, что темно-зеленые мочала водорослей на дне, обычно колеблющиеся, висели в глубине неподвижно.
    Кондратьев завел субмарину в бухту, поставил ее впритык к берегу и сказал:
    — Приехали.
    Пассажиры зашевелились.
    — Где мой киноаппарат? — спросил Женя Славин.
    — Я на нем лежу, — отозвался Горбовский слабым голосом. — Мне очень неудобно. Можно, я вылезу?
    Кондратьев распахнул люк, и все увидели ясное голубое небо. Горбовский вылез первым. Он сделал по камням несколько неверных шагов, остановился и пошевелил носком сухой плавник.
    — Как здесь хорошо! — вскричал он. — Как мягко! Можно, я лягу?
    — Можно, — сказал Женя.
    Он тоже выбрался из люка и сладко потягивался. Горбовский сейчас же лег.
    Кондратьев сбросил якорь.
    — Лично я, — сказал он, — лежать на плавнике не советую. Там всегда несметно песчаных блох.
    Женя, неестественно растопырившись, стрекотал киноаппаратом. Он снимал командира звена субмарин в момент возвращения из ответственной операции.
    — Сделай лицо, — строго приказал он.
    Кондратьев сделал лицо.
    — Ну что ты в самом деле! — обиделся Женя и опустил аппарат. — Я не все понял насчет блох, — подал голос Горбовский. — Они что, Сергей Иванович, прыгают? Или могут укусить?
    — Могут и укусить, — ответил Кондратьев. — Да оставь ты меня в покое, Евгений! Вот вернемся на базу, тогда и снимай хоть до белых пятне. Собирай плавник и разводи костер.
    Он полез в люк и достал ведро. Женя сел на корточки и стал брезгливо копаться в плавнике двумя пальцами, выбирая щепки покрупнее. Горбовский с интересом следил за его манипуляциями.
    — И все-таки, Сергей Иванович, я не все понял насчет блох.
    — Они прогрызают кожу, — пояснил Кондратьев, ополаскивая ведро техническим спиртом.
    — Да, — сказал Горбовский и перевернулся на спину. — Это ужасно.
    Кондратьев набрал в ведро пресной воды из запасов на субмарине и спрыгнул на берег. Молча и ловко он собрал плавник, разжег костер, подвесил ведро над костром и достал из своих необъятных карманов леску, крючок и коробку с наживкой. Женя подошел с горстью щепок.
    — Следи за костром, — приказал Кондратьев. — Я наловлю окуньков. Я мигом.
    Прыгая с камня на камень, он перебрался на большую замшелую скалу, выступавшую из воды в двадцати шагах от берега, повозился там немного и затих. Утро было тихое, солнце, выбравшись из-за горизонта, уставилось прямо в бухточку и слепило глаза. Женя сел по-турецки у костра и стал подкладывать щепочки.
    — Изумительное существо — человек! — произнес вдруг Горбовский. — Проследите его историю за последние сто веков. какого огромного развития достиг, скажем, производственный сектор! Как расширились области исследовательской деятельности! И с каждым годом появляются все новые области, новые профессии. Вот я недавно познакомился с одним товарищем. Он учит детишек ходить. И он рассказал мне, что существует уже очень сложная теория этого дела…
    — Как его фамилия? — быстро спросил Женя и вынул диктофон.
    — Его фамилия… Елена Ивановна. А фамилию я не знаю. Но я не об этом. Я хочу сказать, что вот науки и способы производства все время развиваются, а развлечения, способы отдыха все остаются такими же, как в древнем Риме. Если мне надоест быть звездолетчиком, я могу стать биологом, строителем, агрономом… еще кем-нибудь. А вот если мне, скажем, надоест лежать, что тогда остается делать? Смотреть кино, читать, слушать музыку или еще посмотреть, как другие бегают. На стадионах. И все! И так всегда было — зрелища и игры. Короче говоря, все наши развлечения сводятся в конечном счете к услаждению нескольких органов чувств. Даже, заметьте, не всех. Вот, скажем, никто еще не придумал, как развлекаться, услаждая органы осязания и обоняния.
    — Ну еще бы, — сказал Женя. — Массовые зрелища и массовые осязалища. И массовые обонялища.
    Горбовский тихонько захихикал.
    — Вот именно, — сказал он. — Обонялища. А ведь будет, Евгений Маркович! Непременно когда-нибудь будет!
    — Так ведь это закономерно, Леонид Андреевич. По-видимому, законы природы таковы, что человек в конечном счете стремится не столько к самим восприятиям, сколько к переработке этих восприятий, стремится услаждать не столько элементарные органы чувств, сколько свой главный воспринимающий орган — мозг.
    Женя выбрал из плавника еще несколько щепок и подбросил в костер.
    — Отец рассказывал мне, что в его время кое-кто пророчил человечеству вырождение в условиях изобилия. Все-де будут делать машины, на хлеб с маслом зарабатывать не надо, и люди займутся тунеядством. Человечество, мол, захлестнут трутни. Но дело-то как раз в том, что работать гораздо интереснее, чем отдыхать. Трутнем быть просто скучно.
    — Я знал одного трутня, — серьезно сказал Горбовский. — Но его очень не любили девушки, и он начисто вымер в результате естественного отбора. И все-таки я думаю, что история развлечений еще не окончена. Я имею в виду развлечения в старинном смысле слова. И обонялища какие-нибудь будут обязательно. Я хорошо представляю это себе…
    — Сидят сорок тысяч человек, — сказал Женя, — и все как один принюхиваются. Симфония "Розы в томатном соусе". И критики с огромными носами будут писать: "В третьей части впечатляющим диссонансом в нежный запах двух розовых лепестков врывается мажорное звучание свежего лука…"
    — "…В огромном зале лишь немногие смогли удержаться от слез…"
    Когда Кондратьев вернулся со связкой свежей рыбы, звездолетчик и писатель довольно ржали перед затухающим костром.
    — Что это вас так разобрало? — с любопытством осведомился Кондратьев.
    — Радуемся жизни, Сережа, — ответил Женя. — Укрась и ты свою жизнь веселой шуткой.
    — Могу, — сказал Кондратьев. — Сейчас я почищу рыбу, а ты соберешь внутренности и зароешь во-он под тем камнем. Я всегда там зарываю.
    — Симфония "Могильный камень", — сказал Горбовский. — Часть первая, аллегро нон троппо.
    Лицо Жени вытянулось, он замолчал и стал глядеть на роковой камень. Кондратьев взял камбалу, шлепнул ее на плоский камень и вытащил нож. Горбовский с восхищением следил за каждым его движением. Кондратьев ловким ударом наискосок отделил голову камбалы, ловко запустил под кожу ладонь и мгновенно извлек камбалу из кожи целиком, словно снял перчатку. Кожу и выпавшие внутренности он бросил Жене.
    — Леонид Андреевич! — позвал он. — Принесите соли, пожалуйста!
    Горбовский, не говоря ни слова, встал и полез в субмарину. Кондратьев быстро разделал камбалу и принялся за окуней. Куча рыбьих внутренностей перед Женей росла.
    — А где соль? — воззвал Горбовский из люка.
    — В продовольственном ящике, — откликнулся Кондратьев. — Направо.
    — А она не поедет? — с опаской спросил Горбовский.
    — Кто — она?
    — Субмарина. Тут направо пульт управления.
    — Справа от пульта — ящик, — сказал Кондратьев.
    Было слышно, как Горбовский ворочается в кабине.
    — Нашел! — радостно заявил он. — Все нести? Тут килограммов пять…
    Кондратьев поднял голову:
    — Как так — пять? Там должен быть маленький пакет.
    После минутной паузы Горбовский сообщил:
    — Да, действительно. Сейчас несу.


 

© 2009-2017 сайт посвящен творчеству Аркадия и Бориса Стругацких

Главная | Аркадий | Борис | Биография | Отзывы | Обратная связь